— Было дело. Занимался боксом. До второго юношеского дошел. Больше не выступал, но тренировался усердно. Нужно по жизни.

— Подтверждаю…

Таким манером беседуя, мы уже подошли к крыльцу, на котором стояли два африканца. Один какой-то новенький незнакомый, а другой — Муса из Сенегала, звезда общаги и окрестностей. Его вся округа знала, включая бабушек у метро, торговавших там всякой мелочью.

Муса учился в нашей академии уже третий год. Ну как учился? Бухал в общаге, да так, что никакому финну или англичанину не угнаться. Впрочем, надо признать, что никаких запоев у него не было, просто каждый день пьяный и, можно сказать, на позитиве. В хорошем настроении, хоть и ругательном. Но это связано у него с изучением русского языка: так ему проще было практиковаться. Вот он и практиковался, ходил, пошатываясь, по округе, поливал пространство безадресной матерщиной.

При всем своем пьянстве Муса был изрядный пижон. Волосы не ленился заплетать в бесчисленное множество косичек, каждую из которых украшал какой-нибудь яркой тряпочкой или резинкой — благодаря чему голова студента издалека напоминала небольшую клумбу из чернозема. Кроме того, на Арбате или Бог знает где, он приобрел офицерскую военно-морскую шинель, которая ему страшно понравилась: два ряда золотых пуговиц на вороном сукне… Красота! С октября по апрель наш африканский гость с ней не расставался, вернее, каждую осень покупал новую. Деньги вообще у него водились, и даже сверх того. Как говорится, куры не клюют. Видать, семья богатая или целый клан у них там, шут их знает. Непонятно лишь, зачем им надо бессмысленно тратить средства на бездельника… Ну, у богатых свои привычки, что правда, то правда. Правда и то, что Муса считал себя набожным мусульманином. Каждую неделю кричал во все горло, что в пятницу поедет в мечеть на Проспект Мира, но добирался только до ларьков со спиртными напитками, после чего маршрут менялся, а сам богомолец зачастую оказывался нетранспортабелен. А в целом парень он был контактный, добродушный и гуляй-душа. Сильно подозреваю, что многие из обитателей общаги брали у него деньги взаймы — без возврата, конечно.

— Привет, Муса, — сказал Вадим. Он с сенегальцем общался почти по-дружески.

— Пир-ри-фет… — с трудом проворочал языком тот.

— В мечеть не поехал, что ли? — подколол Гранцев.

Муса горячо и не очень разборчиво залопотал что-то — я понял лишь, что «дел много было». Зато в следующую пятницу…

— Понятно, — Вадим махнул рукой. — И каждую пятницу, лишь Солнце закатится… Ну, бывай здоров!

Мы прошли в холл, дождались лифта, и пока поднимались, созрело во мне одно умозаключение. Но я, естественно, трезвонить не стал, а когда вышли, сказал негромко: