Заворочался ключ в замке входной двери. Легкий скрип петель.

Выключив «Шилялис», я устремился в коридор, жуя на ходу.

Если в «двушке» за все время моего там проживания единственным другим обитателем был Никита, да и тот слинял, то в «трешке» жильцы менялись, как шнурки на валенках. Иные вообще мелькали, неделю не прожив. А бывало, задерживались и надолго. Были нормальные люди, случались и сумасброды. Один такой, вернее, был. Нет, не буйный, не пьяница, слава Богу. И не грязнуля. Но тошный зануда. Любимое занятие: зайти ко мне и трындеть, трындеть, трындеть унылым голосом… Про болезни свои мог рассказывать: как ему то срется, то не срется. Что-то у него с желудочно-кишечным трактом было. Ага, а я сиди и слушай эти повести. И не выгонишь. Неловко.

Так кто там, за дверью⁈

Распахнув ее, я с облегчением убедился, что это Петя Волков. Нормальный парень. Тихий, малость подвинутый на своей науке, все время сидящий над книгами и пропадающий в библиотеках. Внешне самый настоящий «ботан»: невысокий, лысоватый, в очках. Лицо самое заурядное: увидишь, через минуту не вспомнишь. Впрочем, один странноватый бзик у него был: перед самым сном зарядить граммов сто-сто пятьдесят водки или коньяка. И сразу на боковую. При том, что вообще практически не пил. В чем суть данного приема?.. Может, он какие-то сны феерические видел после этого? Может, грандиозные идеи посещали?.. Не знаю. Сам он это называл: «бухнуть в подушку» или «бухнуть в люльку». Но это было совершенно безобидно. Ошарашил стопарь — и дрыхнет, никого не трогает. В целом, идеальный сосед. Родом он был откуда-то с нижней Волги, то ли Самара, то ли Саратов, вот точно не помню.

— Здорово, Петро!

— А, привет, Юр. Заправляешься?

Взглядом он указал на обглоданный бутерброд.

— Приходится, — улыбнулся я.

— Это точно… Тоже надо подкрепиться. Из Химок еду, из дисзала. Пока доедешь, очумеешь!

— Да уж… На днях тоже бы надо туда сгонять. Народу много?

— Так, умеренно.

— Надо, да, — повторил я.

Диссертационный зал «Ленинки», в просторечии «дисзал», не знаю уж почему, располагался в Химках, за северо-западной окраиной столицы. Нам, аспирантам ГАУ, живущим на юго-восточной, в этом плане не повезло. Диаметральная противоположность. Дорога — полтора часа в один конец, хотя всего с одной пересадкой на метро, с «Пушкинской» на «Тверскую». Но там от «Речного вокзала» надо еще на автобусе фигачить.

Хотел я было соседу посочувствовать, как в дверь гулко бахнули кулачищем, и она так и отлетела к стене — Петька не успел ее запереть.

Предстал сияющий Антоныч в черной кожаной куртке поверх своего малинового камзола. Крикливый цветастый галстук, плохо отглаженные темные штаны и блестящие лаком остроносые туфли-«педали» дополняли роскошный образ.