Ирина сдвинула брови, размышляя… и вдруг прояснилась:

— А! Верно ведь, я что-то слышала краем уха…

— Теперь можешь всеми ушами слушать, какие есть. Помчались? Авто внизу!

Девушка не заставила просить себя дважды. Сомнения были отброшены.

Она мигом выключила плиту, кастрюлю со сковородкой уволокла в комнату: «Потом доделаю!» Сбросила фартук, оделась, обулась пулей:

— Я готова!

— Вперед! Давай пешком, быстрее будет. Лифта когда еще дождешься!

— Давай!

И мы припустились вниз, на лестничной площадке успев услышать взбудораженный гвалт с шестого этажа: Антоныч, видать, уже поднял публику на уши. Быстро сбежали на первый этаж, мимо кафе, через холл. Тут какое-то нездоровое оживление царило, а бабушка-охранница зачарованно глазела в окно поодаль, позабыв про служебные обязанности.

Причина ажиотажа обнаружилась сразу же, как мы вышли на крыльцо.

В почти ночной полутьме белоснежной громадой белел восьмиметровый лимузин «Линкольн-Континенталь», среди прочих машин — как роскошный океанский лайнер среди каботажных судов и грузовых пароходов. Рядом с ним одиноко торчал Волков, пытаясь что-то разглядеть сквозь тонированные окна.

Ирина ахнула восторженно:

— Ты смотри-ка! Не соврал!..

— Ну! — усмехнулся я. — Антоныч мужик твердый. Сказано — сделано!

Тут из входной группы вывалилась вся аспирантская братва, поднятая Семеном «в ружье». Серый и Радон, как выражался сам Топильский — соседи по шестьсот девятому блоку Сергей Чижов и Радик Халитов. Девушки: Таня, Катя, Ольга, Вера… Ну, этих только пальцем помани. И Вадим, понятно! Куда же без него.

Мой взгляд так и зацепился за лицо аспиранта Гранцева. Честное слово, так странно было видеть своего будущего шефа столь помолодевшим. А главное — улыбающимся, приподнятым, жизнерадостным! Суровая жизнь на вершинах бизнеса сделала Вадима в зрелости сумрачным, недоверчивым… да попросту неприятным типом. Да, ко мне он относился по-особому, но я представляю, каково было тем, кто хлебал от него лиха полным черпаком. А сейчас он был совсем другой. Веселый, улыбающийся парень. Правда, и теперь было видно, что он полон энергии, а лучше сказать, какой-то брутальной, свирепой силы, он заряжен на жизнь, готов бороть, мять, ломать, укрощать ее, делать послушной. Иными словами, рожден быть чемпионом — а уж в какой сфере, посмотрим.

И привычка к краткости сложилась у него тогда же.

— А! — воскликнул он. — Земляк на месте — полет нормальный! — протянув мне руку.

Сегодня мы еще не виделись.

Обменялись рукопожатием. Ну, хватка у Вадима была почти как у борца.

Замыкающим на крыльцо громоздко вывалился Семен. Понятно, он сиял как медный котелок. Он видел изумление и восторг девушек. Не сомневаюсь, что он видел ошарашенные, возможно и завистливые взгляды случайных прохожих, сознающих, что никогда в жизни у них не будет возможности прокатиться в столь роскошном экипаже… И все это наполняло его щедрую душу позитивом, как парус — попутным ветром.