Веселуха в салоне продолжилась. Ирина вновь очутилась рядом со мной, и вновь мы дружно приложились к спиртному. Моя левая рука незаметно для всех других нашла ее правую руку, удобно пристроившуюся на диване. Ладонь легла сверху на кисть девушки… и та не сделала ни малейшей попытки выбраться. Я немного подождал и нажал покрепче, так, что мои пальцы проникли между наманикюренными пальчиками, мягко стискивая их с самым недвусмысленным намеком.

Секундная пауза — и девичьи пальчики ответно сжали мои так ласково, как это может сделать только рука женщины, ожидающей от мужчины наступления и взятия ее очаровательных бастионов. Я ладонь не убрал, она тоже не сдвинула — так мы и ехали, незаметно жамкая друг друга. Я покосился влево, на лицо Ирины — и мне почудилась в нем туманная загадочность. Но, конечно, не факт. Просто мне могло так почудиться по обстановке.

Коллеги наши тоже подразмякли, и в компании наметилось деление на пары. За исключением Антоныча, которому это было на фиг не надо, и Пети Волкова, верного традиции «бухнуть в люльку». Тот уже накидался порядком и теперь мирно дремал, поникнув головой и распустив губы.

Я наклонился к Ирининому ушку с вдетой в него маленькой золотой сережкой и пророкотал обворожительным баритоном:

— Сударыня, а не пришла ли пора нам поднять бокалы на брудершафт?..

Она чуть повернула голову, прошептала:

— Ну, здесь это будет неудобно…

Чуть помолчав, я промолвил:

— Следует понимать так, что сделаем это в более удобном месте?..

Ира скромно потупила глазки, а губы чуть изогнулись в загадочной улыбке.

— Будем считать, что так и понял, — проговорил я с интонацией Марчелло Мастроянни из все той же «Сладкой жизни». — И расценил это как приглашение в гости. Верно?

Аспирантка вновь отреагировала на это улыбкой Джоконды. Я чуть сильнее стиснул ее пальцы и ощутил обратное пожатие. Но этого мне показалось мало:

— Так я не услышал ответа. Вы меня приглашаете в гости, я правильно понимаю?

— А вы прямо так настойчиво требуете ответа?..

— В данном случае нужна определенность!

Весь этот галантный разговор велся вполголоса. Лимузин катил по Садовому кольцу без эксцессов, разве что Антоныч, обуреваемый буйством чувств, иногда опускал стекло в дверце, высовывался и орал попутным и встречным:

— Ур-ра!.. Да здравствует Россия! Да здравствует свобода!.. — и тому подобную актуалочку. Как на это реагировали проезжающие, черт их знает, а меня, признаться, несколько запарило. Других, судя по всему, тоже, но все, конечно, помалкивали, не желая огорчать благодетеля.

— Ну, — сказал я Ирине, наполняя бокалы, — вернемся к теме!