Секунда-не секунда, но не больше трех. И я распахнул дверь.

И радостно удивился.

Передо мной стоял знакомый старший лейтенант Гринев

Он тоже просиял в улыбке:

— А! Никак аспирант Зимин⁈

— Так точно, товарищ старший лейтенант. На память тебе грех жаловаться.

— Ну, это профессиональное… Ладно, хорошо, что я тебя встретил. Мы тут профилактический рейд проводим с участковыми, можно сказать, обязательное мероприятие.

— Наркоту ищете?

— А есть?

— На аспирантских этажах все тихо. Выпиваем и блудим интеллигентно, с достоинством, без эксцессов. Так что палку не срубишь, старлей. А вот гостиничные этажи у нас, — подсказал я и ткнул пальцем вверх, — и иностранные. Там народ клубится, меняется, черт-те что происходит. Там и шерстите.

Гринев кивнул:

— Это нам известно. Контролируем.

Тут мне показалось, что у него мелькнула некая мысль… Но он ее пригасил. Спросил другое:

— А это, значит, твой блок?

— Нет, — усмехнулся я. — Я здесь в гостях… у сказки.

— А-а! — вмиг смекнул он. — Ну и как сказка?

— Тоже не жалуюсь. Спящая царевна, можно и так сказать.

— Ладно, дело молодое… Так это женский блок?

— Да.

— Ладно, Юрий, спасибо за информацию, дальше пойду.

— Постой, служивый, — сказал я.

— Да?

— Ты ничего не забыл?

— А что?

— Помнится мне, был у нас разговор насчет почетной грамоты… Как в этом направлении дела обстоят?

— Ты смотри-ка! — насмешливо восхитился он. — Тоже память хорошая!

— Ну а как же в науке без этого!..

Старлей уставился на меня с ироническим одобрением.

— Больно быстрый ты, товарищ будущий ученый. Такие вопросы с кондачка не решаются…

— Такой молодой, а уже бюрократ, — кольнул я в ответ, но без злобы.

Он прервался, на несколько мгновений задумавшись.

— Слушай, — сказал после паузы. — Ты вот что… В понедельник сможешь заглянуть ко мне в отдел? Это недалеко, по ту сторону Рязанки. Перешел — и практически у нас.

— Зачем?

— Дело есть. На миллион.

— Ну ладно… Заскочу. Когда?

— Лучше после обеда. Конечно, могут быть всякие форс-мажоры… Ну да ладно! Всего не предусмотришь. Короче говоря, часов в пятнадцать-шестнадцать. А там по ходу разберемся.

— Договорились.

— Бывай.

И опер, махнув рукой, двинул по делам, крикнув кому-то:

— Женя! Давай наверх поднимемся на лифте, прочешем сверху вниз…

Женя что-то прогудел в ответ неразборчиво. Я закрыл дверь, вернулся.

Ирина, замотавшись в одеяло, как куколка, смотрела на меня со сложным выражением лица.

— Это кто у нас спящая царевна?.. — спросила она.

— А это та, у которой сразу уши до дверей выросли…

Не удержавшись, она фыркнула, а я освободившись от одежд, перешел к решительным действиям. Царевна, понятное дело, не возражала.