«Гелик» вильнул. Михаил, успев выхватить пистолет-пулемет «Кедр», навалился на руль. Я понял, что он ранен. Или…

Или хуже. Рванувшись вперед, я левой рукой схватил руль, правой — «Кедр», а корпусом прикрывал девочку.

— Даша! Даша! Вниз! Прячься за мной!

Звуки выстрелов казались потусторонними, отдельными от происходящего. Я понял, что Андрей с Сашей открыли огонь из седана, и увидел, как из кустов выскочила рослая мужская фигура в камуфляже, пригнувшись, побежала вправо…

И я враз все понял. Все! Тоскливая маета предчувствий обожглась, вспыхнула, вмиг сгорела, предъявив бесжалостную правду.

Я нажал спуск. «Кедр» затрясся, плюясь очередью. Точность, конечно, аховая, но ведь удача дело не последнее! Фигура припадочно дернулась, рухнула в траву.

Одной рукой я кое-как справлялся с машиной, чувствуя тяжесть тела Михаила и весь превратившись в мысль защитить девочку.

— Даш, ты как⁈

— Нормально… — дрожащий голосок.

Слава Богу! Прорвемся! Я резко двинул ствол влево и влупил очередью в шевеление кустов.

Отчаянный предсмертный вскрик. Попал!

Я уже понял, что засада организована плохо. Тот, кто ее придумал — самонадеянный болван. Тем не менее, по седану молотили так, что вряд ли кто там уцелел.

Странно — насколько мало это задело меня. Я радел только за Дашу. Спасу! Спасу ее! Себя не жаль, убьют, так убьют, лишь бы девочку спасти!..

— Держись!.. — успел сказать я и ощутил толчок в грудь.

В перекошенной реальности это показалось чем-то несерьезным. Ну, толчок и толчок. Да только у меня вдруг словно отказали ноги. Я ощутил себя как бюст, стоящий на чужой подставке.

— Дядя Юра! — отчаянный вскрик сзади.

Я ощутил, что стремительно слабею, но успел еще нажать на спуск.

Емкость магазина «Кедра» — двадцать патронов. Не знаю, сколько я расстрелял. Наверное, почти все. Но в цель попал.

Из зарослей неловко, боком вывалился мужчина в той же камуфляжной форме, что и первый. Упал, оставив торчать над травяным заслоном неподвижное правое плечо.

Как гора с плеч свалилась!

— Да…

Я хотел сказать: «Даша!» — но голос оборвался.

Гора свалилась, но с ней вместе и весь мир… Свалился-не свалился, но свернулся в тьму, в тоннель с мерцающим живым пятнышком света в чудовищной дали…

— Дядя Юра! Дядя Юра!.. — плачущий детский голос из этой дали.

Жива! Жива! Ну, слава Богу…

Свет померк.

ГЛАВА 2

Я умер?

В первый миг я так и подумал. Без страхов, содроганий и всего такого. Ну, умер и умер. За время службы я привык к этой мысли. Что когда-нибудь умру, и вряд ли смерть придет ко мне в домашней постели. Это нормально для мужчины, тем более военного. Тем более, что никто не заплачет обо мне.