А хотя нет. Даша! Она-то, конечно, заплачет. Но детские слезы — как роса, высохнут. Жизнь — дни, месяцы, годы, закаты, рассветы — все это заметет девичью память множеством событий: радостей, огорчений и печалей. Ну, так оно и должно быть. Это нормально. Ненормально то, что девочка-подросток осталась сиротой, без отца, без матери. Правда, наследницей огромного состояния… Но для несмышленого ребенка это скорее минус, чем плюс. Конечно, несовершеннолетней назначат опекуна. Скорее всего, кого-то из родственников. Кто там у Вадима?.. Какая-то сестра, которую я видел раза три в жизни. Такая скучного вида тетенька, типичная провинциальная учителка… Собственно, я совсем ее не знаю, ничего не могу сказать. У Нелли же, насколько мне известно, родни много, но эта сука ухитрилась перелаяться со всеми, что не удивительно. Впрочем, там и родственнички те еще красавцы. Жлоб на жлобе и жлобом погоняет. Когда она вдруг стала супругой олигарха, вся орава вмиг нарисовалась рядом, включая тех, кого годами видно не было. С наивной деревенской наглостью: ты же теперь богатая, ну так дай денежку-то!.. За что? Ну как это за что! Просто так, по-свойски, по братски, за то, что мы есть. С тебя ведь не убудет!
Разумеется, в ответ Нелли предлагала попрошайкам поцеловать ее пониже спины.
— Счас, ага! Уже в сундук полезла за пиастрами! — злобно иронизировала она. — Дядюшка он, видите ли! Мудядюшка… Когда мы с мамой без копейки сидели, у него снега зимой не выпросить! А теперь сразу вылез, как глиста из жопы. Вот он я, ага! Принимайте меня таким, каков я есть!..
Тут я поймал себя на том, что впервые подумал про Нелли, как про мертвую. Нет, никаких соболезнований. Просто факт. И с дивной ясностью, какой отродясь не было в той, обычной жизни, ко мне вновь пришла истина.
Да, она уже мелькала, было дело. Но теперь пришла куда объемнее и ярче. Вне всякой логики, без малейших рассуждений. И совершенно неопровержимо.
Нелли и Виктор организовали группу для совершения преступления. Предварительный сговор. Имитация покушения. Ну как имитация? Отчасти. Супруг погиб, супруга чудом уцелела. Расстрел олигарха со сложной репутацией никого бы не удивил. Вадим Гранцев находился на таком статусе, где спокойной, просто нормальной человеческой жизни не бывает в принципе. Это социальная стратосфера. Здесь быть хорошим невозможно. И Гранцев херувимом не был. В его памяти было похоронено то, о чем он наверняка старался не вспоминать, хотя забыть такое невозможно. Кое-что из этого я знал. И уверен — было то, чего я не знаю.