Как много эти годы значили в моей жизни, сколько событий вместили они в себя!..

Собственно, именно тогда и случилась трагедия, сломавшая мою судьбу. На рубеже осени и зимы 1995 года. А сейчас…

Я уже давно видел в окно, что на улице осень. Просто это не очень фиксировалось сознанием. Я осознавал очевидное-невероятное, постепенно свыкаясь с реальностью, но вспышка памяти точно обожгла меня. Я вскочил.

Память стремительно возвращала то, что в той жизни подзабылось за ненадобностью. А в этой вдруг обрело самую жгучую необходимость.

В моей комнате не сказать, чтобы царил идеальный порядок. Однако в чем-то я старался соблюдать строгую закономерность. На стенах, оклеенных старенькими голубыми обоями, у меня были прикноплены большая карта Москвы и календарь-ежегодник, на котором я скрупулезно отмечал каждый день перед отбоем. Обводил число карандашом. На висячих книжных полочках строго было отведено место для документов: паспорта, аспирантского удостоверения и читательского билета «Ленинки», то есть библиотеки имени Ленина, уже три года как переименованной в Российскую государственную, но в обиходе называемой по-прежнему… Ну и вообще я старался чистоту поддерживать.

Так было тогда. Но и здесь, в этом времени все было ровно так же! На тех же местах. Вот она, карта Москвы, порядком замусоленная, со множеством пометок и прочерченных маршрутов… А вот и календарь!

Миг — и я рядом с ним. Все точно! 1995 год. Последний обведенный день — 5 октября. Значит, сегодня 6 октября. Пятница. Мне двадцать пять лет, я аспирант Государственной академии управления имени С. Орджоникидзе.

Данная информация не то, чтобы ошарашила меня — но с полминуты, наверное, я оцепенело смотрел в осенний моросящий дождь.

Небо сплошь затянуло низкой облачностью, по холодному стеклу косо тянулись прозрачные струйки. И вид из окна шестого этажа — все тот же самый, юго-восточная окраина столицы. Слева — многоэтажки Рязанского проспекта, прямо — спорткомплекс нашей академии. Стадион в неважном, мягко говоря, состоянии плюс приземистое здание спортзала. Правее — лесонасаждения вдоль Таганско-Краснопресненской линии метрополитена, здесь выходящей на поверхность и идущей бок о бок с железнодорожным полотном. Конечная станция «Выхино», бывшая «Ждановская» — она не подземная, открытая платформа с навесом над головами пассажиров. Из моего окна ее не видать, да и саму линию почти не видно из-за зарослей, пусть и облетевших. Зато не умолкает характерный вой разгоняющихся или тормозящих составов метро… Ну да, вот уже слышу, как пронзительно он разрезает постоянный ровный гул мегаполиса.