Я глянул на часы на левой руке: четверть пятого. Совсем не поздно, но из-за непогоды точно сумерки. Слышно, как легонько шуршат дождинки по стеклу. Тихо. Наверное, в блоке я один. Будь не так, давно бы я услышал голоса, смех, хлопанье дверей, всякую прочую возню…

Наше общежитие было устроено по так называемой блочной системе. Шестнадцать этажей. По центру — лифтовая башня с двумя шахтами для пассажирско-грузовых кабин, вполне больших, способных перемещать порядка десяти-двенадцати человек. На каждом этаже от лифтового холла к жилым помещениям ведет небольшая остекленная галерея, Т-образно упираясь в жилые коридоры — влево и вправо. В сущности, это так называемая «малосемейка»: где за каждой дверью «блок», проще говоря, маленькая квартира без кухни. Крохотная прихожая, ванная, туалет, и две комнаты, одна побольше, другая поменьше, неофициально именуемые «двушка» и «трешка». Ну, понятно, что они были рассчитаны на проживание соответственно двух и трех человек. Примерно десять и пятнадцать квадратных метров. Однако опытные аспиранты второго и третьего года обучения, своего рода аналоги армейских «дедов», ухитрялись добиваться того, что жили по одному в комнате. То бишь, формально там были прописаны коллеги — на аспирантском сленге «мертвяки» — которые реально они жили где-то своей жизнью, снимали квартиры… Иные женились на москвичках, были и те, кто забросил учебу, найдя нечто более привлекательное. При этом продолжали числиться в общежитии, обеспечивая постояльцам комфортную жилплощадь.

Вот и я в «двушке» блока № 604 проживал один. В «трешке» у меня соседи менялись, но я умел со всеми найти общий язык. Кто там сейчас?.. Ну, поживем-увидим.

Тут мне пришло в голову, что здесь, в этой, так сказать, ветке времени, не все может полностью совпадать с первым моим опытом. В основе да, а в деталях могут быть расхождения… Мысль показалась здравой, хоть и чисто умозрительной. Ну, а средство сделать умозрение правдой или неправдой какое?.. Правильно, одно-единственное: наглядная проверка. Эксперимент.

Пока я размышлял об этом, желудок ущемился чувством голода. Продукты у меня хранились в особой тумбочке… ага, вот и она! Все четко. А в прихожей должен стоять ветхий холодильник «Полюс», который, тем не менее холодил и морозил исправно. Я бы даже сказал — люто. Советская техника изготавливалась с каким-то невменяемым запасом прочности.

В тумбочке обнаружились два полиэтиленовых пакета с гречневой и пшенной крупой, пачка соли, пачка соды. Так. Скучновато… Я сунулся в платяной шкаф. На месте! Старая знакомая: светло-серая демисезонная куртка с легким утеплением. В Москве с ее метрополитеном она вполне могла служить и зимней. Напялил нижнюю рубашку, свитер потолще — и все пучком.