Наши шансы на определённый триумф в Ле Бурже значительно упадут. Надо думать, как исправлять положение.
— А кто принимал решение? — спросил я.
— Паклин и ещё пару человек, которые вели разговор с американцами, — сказал Белкин.
Морозов уже начал что-то вычёркивать из записей в планшете.
— Да не торопись, — забрал я у него карандаш и снова повернулся к Белкину. — То есть, пока всё на словах? Решение ведь должен принять руководитель делегации.
— Верно. Это председатель ВПК, но зачем тебе это. Думаешь, он нас выслушает?
— Другого варианта нет. Если не успеем отговорить его, то мы сильно уступим на показе американцам и французам.
— Это сложно, Сергей, — ответил мне Белкин.
— Почему?
— Государственную комиссию Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам возглавляет Чубов.
Глава 20
Доказать Чубову, что он не прав гораздо сложнее, чем биться в воздухе с 4мя «Хорнетами». Сложнее в том плане, что с Ф/А-18 шансы есть, а вот в споре с Егором Алексеевичем нет. То же самое мне и пытался объяснить генеральный конструктор Белкин, пока я задумчиво ходил около самолёта, сложа руки на груди.
— Сергей, здесь мы ничего не сделаем. Домой вернёмся, и я буду докладывать обо всём на специальной комиссии под председательством Григория Русова. У него точно хватит власти на этого выскочку, — объяснял Анатолий Ростиславович, разводя руками и поправляя бейдж, так и норовивший улететь от порыва ветра.
— Надо поехать сейчас и высказать наши соображения на этот счёт. В крайнем случае, требовать оставить самые важные элементы, — предложил я.
— В ультимативной форме, — добавил Коля.
Белкин махнул руками и принялся тыкать в нас своей курительной трубкой.
— И что вы им противопоставите? Откажетесь лететь?
Пока Белкин мне рассказывал о своих планах пожаловаться на Чубова, представители КБ Сухого прыгнули в машину и уехали в направлении центрального павильона. Не иначе как на разговор с начальством.
Нам бы стоило сделать то же самое, но Белкин ни в какую не хотел ехать разговаривать.
— Представьте, что вы докладывайте о просчётах. Но по итогу получится, что локальных успехов Егор Алексеевич-то добился. МиГ-29 и Су-27 стоят в центральном павильоне, все на него смотрят. Зарубежная и отечественная пресса это отметит.
— Сергей правильно говорит, что картинка будет такая, что всё сделано красиво. О наших самолётах напишут, и неважно, что вскользь, — добавил Морозов.
— Но всем важно сколько будет продано самолётов. Покупать будут те, кто хорошо себя умеет продать. Американцам инсталляция в павильоне не нужна. Когда они покажут зажигательный пилотаж, на них и в район дальнего привода пойдут смотреть, который за несколько километров от полосы находится, — продолжил я, но Анатолий Ростиславович продолжал упираться.