— 202й, сопровождай борт на базу, — буквально уже кричал мне Томин.

Порыскав глазами большой самолёт, я высмотрел слева от себя в развороте огромную махину с четырьмя винтовыми двигателями. Обороты увеличиваю до максимального режима и начинаю набор высоты с разворотом в сторону «Антея». Перегрузка мгновенно увеличилась, а ручка стала тяжело управляться. Ничего необычного для такого резкого манёвра. Однако, больше всего у меня мысли заняты другим. Где-то в стороне идёт бой, а мне приказ нужно выполнять.

— Переворот! Вижу цель, готов работать! — запросил разрешение на пуск Томин.

— Запретил, 202й, — не дал разрешения Хреков.

Представляю сейчас, что хочет ему сказать командир. Вряд ли это наш генерал решает, пускать ракету или не пускать. Очередные игры больших дядей не учитывают реальную обстановку. По нам ракеты иранцы пускают и, сомневаюсь, что спрашивают разрешение.

Набрав нужную высоту, я вышел перед Ан-22 и показал себя. В кабине транспортника я увидел машущего мне лётчика. Сделав три перекладки с одной консоли крыла на другую, дал ему понять, чтобы следовал за мной.

— Пуск по тебе! Манёвр! Манёвр! — снова врывается в эфир Томин.

Голова машинально повернулась в сторону, где шёл воздушный бой. Сейчас очень хотелось бы отойти туда и помочь.

— Янтарь, 202й, борт на сопровождении. Разрешите выйти влево с курсом 320, — запросил я.

— 202й, выполнять приказ, — громко сказал Томин, которому, если судить по голосу, уже было тяжело выкручиваться.

— Понял.

— 202й, вам курс 120, высота 5000, — дал мне указание ОБУшник.

В душе было не по себе. Я тут лечу спокойно, даже не вспотел почти. А там мои командиры рвут себе задницу и иранцам, чтобы выйти в заднюю полусферу и атаковать. Только нашим не разрешают пускать ракеты.

— Янтарь, цель в захвате, готов, — доложил Буянов.

— Запретил, 103й. Пуск запретил, — снова запрещает Хреков.

— Да вашу ж дивизию! — крикнул в эфир Томин. — Пуск по тебе, 103! Пуск! Вниз уходи.

После этих слов в эфире воцарилась тишина. Перед глазами у меня уже нарисовалась печальная картина, а внутри всё сжалось. Неужели, не ушёл от ракеты Гаврилович?

— 101й, наблюдаю отход противника. Цели заняли курс в сторону границы, подтверждаете? — запросил ОБУшник.

— Подтвердил. Янтарь, я 103й, пожар двигателя. Систему пожаротушения применил. Пока самолёт держится, — спокойно доложил Буянов.

Начался диалог в эфире между Томиным и комэской. Командир подсказывал, что нужно контролировать и за чем следить. Сам воздушный бой был окончен, но опасность понести потерю ещё присутствует.