— Наблюдаю белый шлейф. Проверь топливо, — сказал Томин, и Буянов ему подтвердил, что быстро самолёт начал терять топливо. — Готовься прыгать.

— Дотяну. Посадку только надо сходу обеспечить, — ответил командиру Буянов.

— Освободим пространство, 103й, — заверил комэску Хреков.

Меня с Ан-22 решено было отправить в зону ожидания над аэродромом. Кружились мы так до тех пор, пока я не услышал, что Буянов с Томиным запросили разрешение на посадку.

Тут же и нас стали заводить с огромным лайнером. Как эта махина будет сейчас заходить по крутой глиссаде, ума не приложу.

— Янтарь, 22303 на третьем, заход с посадкой, — спокойно запросил экипаж Ан-22.

— Разрешил, контроль шасси, механизации, — дал команду руководитель полётами.

Пока этот монстр пикировал с нереальным для себя углом, я сопровождаю его. Для МиГ-21 этот манёвр всё равно, что разворот сделать, а для Ан-22 это очень сложно. Тем более что он гружённый.

Подобрал обороты, чтобы быть рядом со своим объектом сопровождения. Сложно держать самолёт на такой скорости рядом с «Антеем». У нас разные посадочные скорости, и для МиГа такие величины могут привести к сваливанию.

Полоса начинает приближаться, а транспортник всё не выводит самолёт из пикирования. Кажется, что сейчас он должен рухнуть на переднюю стойку шасси и тогда она войдёт в кабину. Лишь у самой полосы, после прохода торца «Антей» выравнивается и приземляется на основные стойки.

Рычаг управления двигателем переставляю в положение максимала и ухожу почти вертикально вверх, касаясь нижней границы облачности.

— 202й, на третьем, заход с посадкой, — доложил я и получил от руководителя полётами разрешение.

Вышел над торцом полосы и начал выполнять переворот с дальнейшим пикированием, чтобы быстрее зайти на посадку. Тормозные щитки выпустил. Обороты двигателя в положение «малый газ».

Скорость уже 600 км/ч. Ручку управления взял на себя, установил угол кабрирования 15°. Тут же, отклонив правую педаль, повернул самолёт вокруг продольной оси на 180°. Смотрю в таком перевёрнутом состоянии на землю и вижу, как приближается серая полоска полосы. Самолёт слегка затрясло, но указатель перегрузки показывает нормальное значение.

— Выводи! Выводи! — слышу в ушах крик руководителя полётами.

Чего он так переживает? Вот высота подходит к отметке 1000 метров, начинаю гасить скорость.

— Обороты максимал! Максимал! — это уже кричит Томин, но я не понимаю этих странных потугов начальства.

Выравниваю самолёт на 500 метрах, шасси выпущены, скорость загасил до 300 км/ч. Ну какие тут могут быть передряги⁈ Что за кипишь?