Возглавлял эту колонну командирский УАЗик. Пройдя по распаханной песчаной земле в сторону полосы, я остановился на бетонке, чтобы встретить командира. Его автомобиль, взвизгнув тормозами, остановился в паре метров от меня, чуть не наехав мне на ноги. Ракета не убила, так дело сделает водила!

— Давайте живее! — командовал Томин, указывая как нужно подъехать к самолёту. — Аккуратней, а то у него ракеты подвешены, — сказал Валерий Алексеевич, подойдя ко мне и надев фуражку.

Командир молча смотрел на меня, тяжело дыша. Он ещё даже не успел снять с ноги свой наколенный планшет после вылета, а комбинезон был насквозь мокрый от пота.

— Товарищ полковник, поставленная задача выполнена, — приложил я руку к голове, с которой я ещё не снял шлем. — При выполнении посадки…

— Отставить, — сказал Томин. — За то, что самолёт посадил, стоило бы наградить, — пожал мне руку Валерий Алексеевич.

— Служу Советскому Союзу! — весело и громко сказал я, но тут же мне стало совсем не смешно.

Томин сильно сжал руку. Хватка у командира бульдожья. Я прочувствовал все кости и фаланги пальцев.

— А вот за то, что не выполнил мою команду, изничтожу тебя шкет, как плешивого зайца. Понял? — продолжал перебирать мои пальцы в ладони, доставляя мне очень сильный дискомфорт.

— Так точно, товарищ командир, — ответил я, и Томин отпустил мою руку. — А вы предполагаете, что уход на второй круг спас бы меня от ракеты?

Не мог я не сказать этого. Ведь слишком всё удачно для меня сложилось. Будь я чуть выше или дальше от полосы, прямого попадания ПЗРК я бы не избежал. А там не факт, что успел бы катапультироваться.

— Трудно сказать, — признался Томин и пошёл к самолёту. — Прыгай в машину и в штаб. Есть о чём поговорить.

— Товарищ командир, можем и здесь.

Валерий Алексеевич посмотрел на меня, словно ястреб на полевую мышь. Только вот, я не грызун.

— Дерзкий ты, Родин. Так и летаешь, — подошёл командир ко мне и предложил сигарету, на что я помотал головой в знак отказа. — Почему ты такой неправильный?

— Ничего плохого в отказе от курения я не вижу, — ответил я.

— Я не только про папиросы. Пьёшь редко, не по годам умный и серьёзный, особенно с девушками…

— Валерий Алексеевич, личную жизнь давайте не трогать.

— О как! Ладно, с девушками сам разберёшься. Ты мне вот что скажи, какого хрена происходит у нас?

— Вы про странные дела, происходящие в полку после перебазирования в Шинданд? — уточнил я и Томин утвердительно кивнул. — Не знаю, помните ли вы, но после того обстрела…

— Опять ты за своё. Сдался тебе бред того афганца. Его самого уже нет в живых, — махнул рукой командир и бросил под ноги скуренную сигарету. — Что там Викентьевич?