Подъехав к штабу, командир выслушал доклад от Бажаняна, что все собрались в классе. Сам Араратович был слегка встревожен.

— Командир, а почему мы штурмовиков не позвали? — спросил он.

— Семейное дело. Лишние уши нам не нужны, — буркнул Томин.

В коридоре на него наткнулась рядовой Кисель, предоставив какие-то документы на подпись. Ася была несколько встревожена, а тушь слегка размазалась. Кажется, девушка отчего-то плакала.

— Что с лицом? — тихо спросил командир, подписывая документ за документом.

— Умываться ходила, — шмыгнула носом Ася. — Не успела подправить макияж.

— Тебе и без него хорошо. Чего плакала, дочка? — спросил Томин.

— Я умывалась, товарищ командир, — уверенно ответила Кисель.

— Ну, хорошо, — сказал командир, наклонился и снял с ноги свой наколенный планшет. — Плакать не надо. Никто не погиб. Все на месте.

С этими словами Ася повернулась и пошла к себе в кабинет. Томин и Бажанян провожали её суровым взглядом и, кажется, не собирались они оценивать красоту ягодиц рядового.

Пройдя мимо меня, Кисель взглянула мне в глаза. Даже сейчас было видно, что они намокли, и она вот-вот должна разреветься. Не дожидаясь моей реакции, девушка проскользнула в открытый кабинет и захлопнула дверь.

— Мог бы и сказать что-то девушке, Серж, — настоятельно указал мне Бажанян.

— Зачем? — спросил я.

Командир и Бажанян переглянулись. Они одновременно махнули на меня, произнеся что-то подобное «молодёжь» или «балбес». И тут же послышались громкие крики из класса.

— Началось, — выдохнул Томин и заспешил вместе с Араратовичем туда.

Догнав их у самой двери перед моими глазами, была не самая приглядная картина. Рядом с доской сцепились Гнётов и Валера, кричавшие друг на друга. Их пытались растащить Гусько и Барсов, но сил не хватало.

— Прекратили, петухи гамбургские! — проревел на весь класс Томин, и тут же возникла тишина. Все взгляды были направлены в его сторону.

Командир подошёл к двум дерущимся и посмотрел каждому в глаза. Сейчас Валерий Алексеевич был похож на быка во время корриды. Он хотел разорвать Гнётова и Гаврюка, которые виделись для него красной тряпкой.

— Какие у вас проблемы, Григорий Максимович? — сдерживаясь, спросил командир.

У заместителя командира нашей эскадрильи слегка распухла щека. Видимо, это приложился Гаврюк.

— Никаких, товарищ полковник, — сказал Гнётов.

— А что это у вас, товарищ майор, так щёку разнесло? — поинтересовался Томин, проверяя Гнётова на вшивость.

— Зуб болит. Вырвать нужно, — ответил он.

— Так вырвите. Иначе я сам им займусь, — громко сказал Валерий Алексеевич. — А у вас что с рукой? Что с пальцем, Гаврюк?