— По Максимычу не скажешь, — кивнул Дубок в сторону Гнётова, который высказывал что-то тому самому технику с железными зубами.

— А ты как думал? Нас практически сейчас «втёмную» использовали, чтобы выйти в тактически выгодное положение, — улыбнулся я. — Но ничего в этом удивительного нет. План, наверняка, сверстали без нас и не успели предупредить.

— Ох уж эти планы, — махнул Дубок, вытирая лицо большим платком. — Когда осень здесь будет, не знаешь? Жара надоела.

— Наверное, зимой, — посмеялся я.

Гнётов, закончив обкладывать крепкими выражениями «зубастика», позвал меня к отбойнику разбирать полёт.

Не ожидал я, что наш разбор сведётся к обыкновенному сношению и выставлению меня неучем.

— Как ты выдерживал место? Куда смотрел? Почему не докладывал о своём местоположении постоянно? — громко отчитывал меня замкомэска, брызжа слюной.

Слушал я его несколько минут. Кивал, смотрел на него, но одного не мог понять. Это он от нервов так решил на мне оторваться? Или его самолюбию просто был нанесён удар?

— Григорий Максимович, вы считаете уместным вот это всё мне высказывать? Мы, вообще-то, уходили с вами от преследования, — сказал я. — Держать строй при таком маневрировании слишком опасно. Временная потеря визуального контроля в группе просто неизбежна.

Услышав от меня такое рассуждение, Гнётов начал вскипать, словно вода в чайнике. Его руки, с которых он так и не снял перчатки, дрожали сильно. Сам он вспотел сильнее меня, да и голос замкомэска вздрагивал с каждой новой репликой. Страху натерпелся что ли?

— Ты чего такое говоришь, Родин? Я тебе русским языком объясняю… — вскрикнул Гнётов и замахнулся на меня.

Удар был совсем не подготовленный, так что увернуться было несложно. Гнётов на одном хуке он не остановился. Попробовал ещё раз, но я сделал шаг назад. Максимович промахнулся и не устоял на ногах, свалившись на бетон.

— Давайте я вам помогу, — протянул я ему руку.

— Пошёл ты, сопляк! — хлопнул он по ладони и вскочил на ноги. — Учить ещё вздумал меня. Зря тебя ещё в училище тогда не отчислили. Тогда бы не мучился сейчас с тобой.

Товарищ майор продолжал отряхиваться от пыли и что-то бубнить себе под нос.

— Максимович, вам бы отдохнуть надо. С такими нервами летать нельзя, — сказал я, подняв шлем Гнётова, и передал ему.

— Ты самый умный? Я тебе устрою сладкую жизнь.

— А в чём собственно проблема? Вы чего так разошлись? Задача в полёте была выполнена. Понервничали немного, но ведь основная группа заставила иранцев отступить.

— Вот это меня и бесит. Я был подсадной уткой, а должен был вступить в бой. Ты не видишь, что происходит? Каждый из нашего начальства пытается урвать кусок славы. Показать себя перед командованием. Побрякушек нацепить побольше, а мы с тобой так и будем в пешках ходить. Что я неправду говорю? — сказал Гнетов и вырвал у меня из рук шлем. — Твой товарищ Валера, думаешь, всегда хотел ходить в капитанах? Вот теперь точно будет. И ты таким же будешь.