Все дружно закивали, а командир обвёл нас суровым взглядом.

— И ещё. В случае непосредственной угрозы кому-либо из ведущих или ведомых разрешаю пуск на поражение. Хватит с ними церемониться, — махнул командир. — Присядем.

Томин сел на стул рядом со своим шкафчиком. Все, как и в старой русской традиции — присесть на дорожку.

— Валерий Алексеевич, а если нас собьют? Мы ведь будем летать и над территорией Ирана. За это по их законам мы можем не просто сесть в тюрьму, — сказал Гнетов.

Верный вопрос от зама комэска. В такой ситуации сложно что-то советовать. Вот и Томин тянул с ответом.

— Тяните на территорию Афганистана. Здесь есть наши поисковые экипажи. Плюс подразделения «зелёных» на границе, — сказал командир с неким пренебрежением в произношении прозвища афганской армии. — А вообще — действуйте по уставу. Наша страна вас в заточении не бросит.

При этих словах он взглянул на свои часы марки «Командирские» с чёрным циферблатом и дал команду «по самолётам». Выйдя наружу, я остановился на крыльце, чтобы оглянуться на происходящее. Подобное я в прошлой жизни наблюдал несколько раз, но к таким движениям невозможно привыкнуть.

Воздух уже начал слегка разогреваться. Пыль поднималась всё выше, забиваясь во все щели и оседая на губах и зубах. Нос ощущал запах керосина, а уши оглушали гул двигателей и топот десятков бойцов, грузившихся на вертолёты.

Над полосой уже зависли «крокодилы» Ми-24, разгоняя во все стороны осевшую пыль. Экипажи Ми-8 загружали десантников и быстро выполняли контрольные висения над землёй. Эскадрилья штурмовиков отрабатывала на земле порядок построения и действия в парах при нанесении удара. Это тот самый «пеший по лётному», который со стороны напоминает странные танцы с макетом самолёта в руках.

Даже Хреков, полностью экипированный и с автоматом АКСУ на одном плече делал внешний осмотр своего вертолёта перед вылетом. Именно он командир одного из поисково-спасательных экипажей, которые в случае катапультирования прилетят на помощь.

— Чего застыл? — спросил у меня Валера, заметив, что я стою и не схожу с порога штаба.

— Зрелище завораживает, — ответил я, надевая шлем и застёгивая его на шее.

— Возможно, наша операция положит конец оппозиции. Исмаил и Шах будут убиты. Ну и мы дадим отпор иранцам. Один раз у нас с тобой получилось… — вспомнил Гаврюк, как мы уже однажды схлестнулись с парой Ф-14 и один из них сбил своего товарища.

— То другое. Нам повезло. Сейчас они так не лоханутся, — ответил я и спустился со ступеньки вниз.

— Никогда не думал, почему в этом мире нам приходится отстаивать наши достижения силой? — снова спросил Валера.