— Так… — выдыхает авианаводчик, который не понимает, как такое возможно.

Вполне возможно. Тут всё одно и то же в округе! Одни и те же горы, ущелья и остальные элементы ландшафта. Мне самому уже хочется высыпать эти бомбы, чтобы не везти их второй раз на базу.

— 202й, координаты 32.20.76 и 62.45.88, квадрат 15, по «улитке» 4ка, ближе к пятёрке.

Ох, я бы эту карту с «улиткой», всунул Торосу в одно место! В том квадрате, о котором он нам рассказывает, мы уже три раза были и ничего!

— Торос, выводи нас на себя, а то так мы не отработаем сегодня, — начал уже злиться Бажанян. Представляю, как нервничают вертолётчики. Они уже десять минут кружат в зоне ожидания на входе в ущелье.

— 202й, понял, я в том же квадрате, по улитке 5, — ответил нам авианаводчик.

— А, кроме тебя, там есть ещё ориентиры?

— Рядом лес и цель в километре.

Потрясающе! Никогда не видел здесь леса. Он бы ещё горы назвал в качестве ориентира. Кажется, сейчас мы будем буквально ползать по всем ответвлениям этого ущелья, ища нужный нам лес, или пока Торос не закричит, что нас видит.

— 216й, держим высоту 2600, скорость 800, — дал команду Бажанян, и мы в очередной раз за сегодня жмёмся к склонам ущелья. — Торос, увидишь нас, кричи.

И мы снова начали считать ущелья. Внешний фон нам разбавлял Торос, рассказывающий о характерных камнях вокруг него, вьючных животных, насекомых, птицах и так далее. В общем, акын собственной персоны.

Прошли мы очередной поворот, и голос Тороса стал затихать. Выполнили разворот на обратный, и снова слышу его радиообмен. Лучше всех слышно воздушный пункт управления с позывным Эллипс. Оттуда требуют уже доклад, почему цель ещё не поражена.

— 202й Эллипсу. Цель поражена? — уже в десятый раз за последние десять минут спросил у нас ОБУшник.

— Нет. Мы её ещё не нашли, — спокойно ответил Бажанян, но представляю, как он сейчас матерится в кабине.

— 202й Эллипсу, подскажите расчётное время выхода на боевой курс?

Да что они заладили⁈ Мне показалось, что самолёт моего ведущего слегка затрясся. Хоть бы Араратович не сломала там приборную панель.

— Через час подскажу, — ответил Бажанян.

Тем временем стрелка расходомера медленно двигалась влево. Показания были уже меньше 900 литров, и загорелась лампа выработки первой группы баков.

Очередной выход на восток и радостный вопль глушит меня, словно разрыв мины. Но радости от этого у меня не меньше.

— Вижу двух «весёлых». Точно надо мной. От вас справа под козырьком цели. Боевой курс 240. Мы слева, в километре от боевого курса, — вышел в эфир Торос, и Бажанян даже не стал давать мне команду на разворот, я это и сам понял.