— Янтарь, 202й парой с 216 м на стоянке, разрешите фонарь открыть? — настойчивым тоном запросил Бажанян.

За время такого руления всегда сходит пару стаканов пота. Конечно, хочется приоткрыть фонарь, чтоб хоть немного впустить воздуха.

— Разрешил открыть. Выключайтесь, — дал команду руководитель полётами.

Не успел я открыть фонарь, как на стремянке уже стоял Дубок в огромной каске, размером со стандартный казан. С его головой и такой размерчик будет маловат. А вот броника ему не досталось. Видимо, не шьёт ещё на таких, как Елисеевич наша промышленность.

— Сергеич, ты давай шлем не снимай! — громко крикнул он мне, положив свою огромную ладонь на мою голову.

— Чего… да ты аккуратнее, — пытался я убрать его руку.

— Тихо, сынок! Для твоего же блага, — сказал Дубок, вытащив меня из кабины. — Вот мы сейчас на тебя… маечку наденем, — приговаривал мой техник, натягивая на меня бронежилет.

Я таких и не помню даже. Вес был у этого чуда явно больше 10 килограммов.

— Да перестань ты, — убрал я руки Дубка. — Елисеевич, вы чего тут устроили, пока нас не было.

— Эт меры предосторожности. Объявили только что. Теперь всяко выполнять надо. Вот тебе дам пока свой бронежилет. Извини, последние оставались и не самые хорошие, — сказал Дубок, поправляя свою «кастрюлю» на голове.

Зря я так на своего техника. Он мне свой «броник» отдаёт сейчас, чтоб мою жизнь сберечь. Отчего только?

— Елисеевич, спасибо. Тут чего происходит? Снайперы завелись? — спросил я, но к нам в этот момент подъехал РАФ тыловика с Бажаняном на переднем сиденье.

— Родин-джан, в машину. Быстро в класс, там всё и узнаем, — сказал Араратович через открытое окно.

Бронежилет я всё-таки вернул Дубку обратно, поблагодарил его за самолёт и матчасть нашим фирменным соприкосновением кулаками.

— Ты чему его научил, Серж? — спросил меня Бажанян, когда я прыгнул в салон микроавтобуса.

В глаза сразу бросился неплохой интерьер у этого автомобиля. Снаружи машина кажется убитой, но внутри два дивана друг напротив друга и между ними столик. И судя по всему, оба этих сидячих места раскладываются.

— У нас весьма дружеские отношения, Тигран Араратович, — сказал я, ощупывая хорошую кожаную обивку сидений. — Хорошо у нас живёт, товарищ Хватов.

— Ага, — кивнул Араратович и резко уставился в Су-25, который был спрятан под сетью. — Мать моя женщина! — воскликнул он, засмотревшись на самолёт.

Я сразу понял, отчего он так удивился. Фонарь кабины Су-25го был забрызган кровавыми следами. Такое ощущение, что лётчика просто разорвало на части внутри кабины.

Неужели, нашего товарища снял снайпер? Других вариантов нет, поскольку иначе не был бы целым самолёт.