После касания полосы, пробега и заруливания к самолётам уже мчались несколько УАЗиков. Выключив двигатель, я совершенно расслабился. Всё же, день был очень напряжённый.

Посмотрев по сторонам, я увидел Томина, который нервно курил вместе с техсоставом. Похоже, «батяня» переживал за нас, своих подчинённых, больше чем мы за выполнение задачи.

Открыв блистер фонаря, в кабину заглянул Дубок, излучая свою фирменную отеческую улыбку.

— Как аппарат? — тихо спросил Елисеевич, не спешивший доставать меня из кабины.

Я и не торопился вылезать, поскольку сил не было от слова вообще. Опустошение физическое и моральное. Медленно закрыл глаза и снова переварил в течение нескольких секунд весь полёт. Краем уха только слышал, что Дубок шикал внизу, чтобы не будили меня.

— Я не сплю, Елисеевич, — сказал я, и в этот момент на плечо легла увесистая ладонь.

Открыв глаза, слева от себя я обнаружил Томина.

— Устал? — спросил командир, затушив сигарету об свою ладонь.

— Есть немного, Валерий Алексеевич.

— Бывает. В Египте в 71 м тоже уставал после таких вот вылетов. Чуть старше тебя тогда был, — сказал командир, расстёгивая мне подвесную.

— У нас был заместитель по лётной подготовке в учебном полку… — начал говорить я, вспоминая Граблина, который стал не сразу хорошим человеком в глазах курсантов.

— Дима Граблин? Ну, точнее, Дмитрий Александрович? — спросил Томин и я кивнул. — Да, мы с ним в Египте были. Хороший лётчик, но судьба сложная у него. Сейчас, вроде всё налаживается.

— А как дочка его? — спросил я, вспоминая Сонечку.

— Недавно мы с ним перезванивались по телефону ЗАС. С дочкой всё хорошо. Она учится, на поправку идёт. Полностью не избавиться от недуга, но Александрович верит в неё, — улыбнулся Томин. — Хорош сидеть. Вылезай.

Приятно вспомнить Белогорск, хоть и закончился он для меня трагично. Внутри появился небольшой комок, когда звучали имена так или иначе связанные с Женей.

Ощутив под собой бетон, я осмотрелся по сторонам и заметил, как ко мне идут несколько человек.

Валера, вставляющий «пистонов» техникам за не сход боевых изделий, был ближе всех. Чуть дальше Лазарев и Хреков, довольно улыбающиеся. Командир «Каскада» и наш командующий что-то активно обсуждали, указывая на меня и сруливающих с полосы Су-25х.

Хреков подошёл ко мне. Я изначально не понял, почему он так пристально смотрит. Поймав вопросительный взгляд Валеры, я понял, что генерал требует доложить ему.

— Товарищ генерал-майор, лейтенант Родин поставленную боевую задачу выполнил, — отрапортовал я, приложив руку к шлему у меня на голове.