Как время идёт. А ведь совсем недавно я очнулась на площади города Калинов с китайской сумкой в руках.

— Что задумалась, Любовь Васильевна? — спросил Пивоваров.

— Да так, что-то грустно стало, — улыбнулась я и встала из-за стола, — поставлю чайник.

— Мама Люба, пока он закипит, мы пойдём с Белкой в комнату? — спросила Анжелика, — а то она аж извертелась вся, об игрушке мечтает сидит.

— Мама Люба, я уже восемь из четырнадцати выбиваю! — похвасталась Изабелла. — А Анжелика только три!

— Задавака! — показала ей язык Анжелика.

— Давайте, идите, — усмехнулась я. — Я вам потом чай туда принесу.

Мы остались на кухне с Пивоваровым одни.

— Ты, когда к Всеволоду пришла, ничего странного не заметила? — спросил юрист.

— В каком смысле странного? — напряглась я.

— Ну, я не знаю. К примеру, он был не похож на себя: подавлен, раздражён, счастлив, возбуждён, агрессивен, вял? — уточнил Пивоваров.

— Да вроде как обычно, — наморщила лоб я. — Правда недоволен слегка, но это из-за меня.

— Кстати, а о чём вы говорили? — в лоб спросил Пивоваров.

Я замялась:

— Тебе всё равно придётся следователю всё рассказать, — предупредил меня он, — так что лучше, если ты сперва расскажешь мне, и мы подумаем, не будет ли тут какой возможности для них, чтоб зацепиться. И не забывай, что ты — главная подозреваемая.

Я вздохнула:

— Он набросился на меня с упрёками. Возмущался, что ему позвонили из ЛДПР, спрашивали обо мне…

— Ого, — вытаращился Пивоваров, — даже так?

— Ага, — кивнула я и со вздохом добавила, — Арсению Борисовичу тоже телеграмму давали. В Америку.

— Ну, нифига себе! — аж подпрыгнул Пивоваров. — И ты молчала!

— Ну, а что я могла сделать? — всплеснула руками я, — сидя в Америке? Вы сами знаете, чем мы там занимались. Кроме того, Арсений отказался что-либо объяснять. А сюда вернулись и вот закрутилось…

— Порешаем вопросы с детьми и надо ехать в областной центр. В ЛДПР, к ним, — нахмурился Пивоваров.

Мои уши покраснели:

— Так меня не из области спрашивали, — промямлила я. — Из центрального комитета партии…

Не признаваться было нельзя — всё равно же узнает, но и посвящать Пивоварова в свою тайну я не могла. Вот и приходится теперь выкручиваться и врать хорошему человеку.

— Ого! — присвистнул Пивоваров, но осёкся — как раз в эту минуту отключили свет.

— Сейчас найду свечи, — вздохнула я, — думала, Анжелика купит, а всё закрутилось, ни она, ни я не успели. Но где-то у меня огарок точно был.

— Так ты тут две конфорки включи, а свечу тогда девкам отнеси, — посоветовал Пивоваров, — свечей ты уже нигде не купишь.

— Так я завтра!