Я немного потопталась, взглянула на часы — на работу уже категорически опоздала. Хоть так, хоть так либо выговор получу, либо вообще могут уволить. Поэтому плюс-минус полчаса мне уже погоды не сделают, а подстраховаться надо.

Поэтому я отправилась домой.

Осторожно, на цыпочках, чтобы не разбудить сладко посапывающую Белку, я взяла кое-что и погнала на работу, в родимый ЖЭК.

— Ты опоздала! — тихо прошипела мне Таисия, выразительно скосив глаза в сторону начальственного кабинета, — он, между прочим, зол. С утра рвал и метал. Тебя вспоминал, аж два раза…

— Океюшки, — благодарно кивнула я ей и заторопилась к начальству на «ковёр», руководствуясь принципом: «лучше сразу расставить все точки над „i“ и не мучить себя неопределённостью».

Потоптавшись немного перед дверью, я глубоко вздохнула и, постучавшись, открыла дверь:

— Разрешите?

— А-а-а-а-а! — прорычал Степан Фёдорович. — Явилась наконец-то!

Я скромно потупила взор, мол, да, да, почтила личным присутствием.

— Ты когда должна была к работе приступить? — начальственные ноздри Степана Фёдоровича хищно раздувались, в воздухе отчётливо потянуло серой.

— Вчера, — со скромным достоинством ответила я.

— И? — прищурился Степан Фёдорович и взгляд его не сулил ничего хорошего.

— Я вот, пришла, — кивнула я. — И вчера тоже была, можете у Таисии спросить…

— Спрошу, — нехорошо усмехнулся Степан Фёдорович (хотя это больше было похоже на хищный оскал. Но о начальстве же нельзя так говорить, поэтому пусть будет толерантное «усмехнулся»). — А сегодня? Рабочий день у нас во сколько начинается, Любовь Васильевна? Напомни, пожалуйста…

Тон Степана Фёдоровича приобрёл мягкие, подозрительно вкрадчивые нотки.

И я поняла, что ещё один мой неправильный ответ и всё. Нет, бить не будут, но и хвалить, очевидно, тоже. Поэтому торопливо сказала, добавив слезу в голосе:

— Степан Фёдорович, извините, ради бога, но у меня возникла большая проблема!

— И что же это за проблема такая, что ты опоздала на полтора часа на работу? — уточнил Степан Фёдорович почти человеческим голосом.

— Пока я была в Америке, у меня опека детей забрала, — выпалила я, — Изабеллу поместили в неврологическое отделение для инвалидов, а Ричарда — в Балобаново, в детдом…

От моих слов Степан Фёдорович дёрнулся и крякнул.

— Я вчера смогла забрать Белку домой, а за Ричардом направила опеку лишь сегодня. Пришлось всё утро в роно провести. Пока документы оформили, пока машину отправила… поэтому и опоздала… Извините меня, пожалуйста, я вечером отработаю. Или в выходной выйду, если надо…

Я закончила и с печалью во взоре кротко посмотрела на начальство.