Глаза Марины расширились от этих слов, губы задрожали. А я развернулась и со спокойной совестью пошла домой.

Ну а что — сделал гадость — на сердце радость. А Марина пусть лучше краситься научится, больше толку будет, чем все эти интриги проворачивать и мстить придуманным соперницам. Вкладываться всегда прежде всего в себя надо, тогда и соперниц никаких не будет!

Я шла по улице и на моих губах змеилась удовлетворённая улыбка.

С Галкой мы встретились на её новой работе. Насколько я знала, сейчас она работала администратором в частной парикмахерской, сидела на «ресепшне».

Я вошла в неприметное приземистое здание. Здесь было темно и пахло краской для волос. Какой-то местечковый «бизнесмен» замахнулся на салон красоты, а так как он его в глаза никогда не видел, то и сделал всё по своему разумению.

И сейчас «салон красоты» представлял собой нечто среднее между нарядным сельским клубом и советской парикмахерской. Хотя стены были выкрашены в красный цвет, а на стенах были поддельные барельефы Нефертити, Клеопатры, бога Ра и еще кого-то вроде как египетского, но тем не менее ощущение сельского клуба не покидало меня все то, время, что я там была.

Так как свет во всём Калинове выключили, то соответственно народу в салоне не было. Там лишь одиноко сидела Галка и апатично перелистывала старый, изрядно потрёпанный журнал «Бурда моден».

— Галочка! — радостно воскликнула я, лишь только вошла внутрь.

— Ой, Любаня! — подскочила она и бросилась меня обнимать.

Покончив с приветствиями, она тревожно спросила:

— Что-то про детей выяснила? Шанс их вернуть есть? Отец твой места себе не находил! Он так переживал, прямо ужас!

— Да, спасибо тебе, — от души поблагодарила её я, — дети уже дома. И спасибо, Галюня, что поддержала моего старика!

— Да чего там, — смущённо отмахнулась Галка, как от чего-то совсем несущественного, — любой бы так поступил…

— Сколько я тебе за международный звонок должна, Галя? — спросила я, но Галка категорически отказалась брать от меня хоть копейку, мол, с каждым может случиться беда.

— А вот это я тебе из Америки привезла, — я вытащила из сумки и протянула ей свёрток.

— Ой, что это? — моментально заинтересовалась та.

— Открой и сама увидишь.

Галка, словно маленький ребёнок, принялась раскрывать упаковку. Что примечательно, она, как и остальные, старалась не повредить, не измять пёструю бумагу, в которую был завёрнут подарок.

— Ой, какая прелесть! — Галка вытащила люрексовую сжатую кофточку ярко-малинового цвета и приложила к себе. — С ума сойти!

Как на мой взгляд, то лучше старая добрая классика. Но, зная предпочтения Галины (та ещё сорока), я во всём положилась на вкус Анжелики и не прогадала.