— Всё! — выпалила Анжелика, — особенно реклама, Макдональдсы и жвачка.

Мда, вроде уже взрослая девка, а ума как у ребёнка, — мысленно вздохнула я. Хотя, чего тут вздыхать. Помню, когда первая реклама появилась в моём времени, то все так прямо с удовольствием её смотрели и слоганы распевали. А потом, когда от рекламы уже некуда стало деваться — взвыли. Но было уже поздно. Нас, как дикарей, которых поманили блестящими бусами, свели с ума этой рекламой. Но у Анжелики и её сверстников всё ещё впереди.

Я опять вздохнула. Теперь уже вслух.

— Мама Люба, — Анжелика спрыгнула со стула и подошла ко мне, заглядывая в глаза, — а что бы ты сказала, если бы мы шли по улице и случайно мою маму встретили? Настоящую маму…

От неожиданности я аж икнула.

— Это невозможно, Анжелика, — после заминки покачала головой я. — Мы же уже обсуждали это. Сама подумай, Нью-Йорк — многомиллионный город. А Америка — вторая по величине страна. После нашей, конечно. Ну, а теперь прикинь, какова вероятность среди миллиардов людей встретить именно твою маму? Математическая задачка для второго класса.

— Ну, а вот если бы? — упрямо не сдавалась Анжелика, продолжая настойчиво заглядывать мне в глаза.

— Ой, даже и не знаю, — пожала плечами я, — по ситуации, наверное. Я-то что? Я с ней даже не знакома. Это тебе нужно думать, что бы ты делала.

Я взяла со стола свой блокнотик и принялась смотреть, что из запланированных мелочей (покупки, посещения интересных мест) мы ещё не выполнили, ведь времени остаётся всё меньше и меньше:

— Слушай, Анжелика, напомни мне, как будем вечером с концерта возвращаться и мимо того синего магазинчика проходить, чтобы я купила купальник.

— Зачем тебе купальник? — удивилась она, — на море ведь не собираемся…

— Тетя Валя просила, — ответила я, — детский купальник для художественной гимнастики. У неё у Леночки соревнования скоро, а купальников нигде нету. Она и денег дала. Главное, не забыть…

— Ну, мама Люба… — заныла Анжелика, — ну, вот если бы ты всё-таки столкнулась с нею на улице и знала, что это моя мама, что бы ты ей сказала?

— Да что ж ты пристала ко мне! — в сердцах аж вызверилась я, — что за несносный ребёнок!

Но судя по лице Анжелики, что-то было не так.

— Так! Признавайся! — строго сказала я, — к чему ты всё это ведёшь?

Глаза у Анжелики забегали.

— Анжелика! — прищурилась я, — не выкручивайся! Я жду!

— Ну… — уши у неё вспыхнули, затем покраснели щёки, и уже через миг всё её лицо пылало.

Я молча ждала, прищурившись.

Анжелика немного посопела, посопела и выдала:

— Ты Флорес помнишь?

— Какую Флорес? — нахмурилась я, — ты разговор-то не переводи. Я жду ответа.