— Мать его итить! — от души выругался Пивоваров. — ну как так вышло⁈ Как эта дура старая всё это додумалась затеять! Вот ведь дрянь какая! Её явно кто-то надоумил, не иначе!

— Да уж, — вздохнула я и с надеждой посмотрела на юриста. — И что же теперь делать, Пётр Кузьмич?

— Стоять на своём, — отрезал Пивоваров. — А ещё надо выяснить, что именно она им наболтала.

— Это я выясню, — твёрдо пообещала я. — Сегодня же.

— Как?

— Валентина Викторовна всё ещё надеется стать моей свекровью, — с нервным смешком пояснила я, — только между нами это, ладно?

Пивоваров глянул на меня с непонятным интересом и кивнул. Выражение лица его при этом было совершенно нечитаемым.

Хотя мне уже до всего этого не было дела — лишь бы ребят оттуда вытащить. И поскорее бы.

— Воспользуюсь ситуацией и выясню у неё всё по-родственному, так сказать, — я не удержалась и опять зло хихикнула.

Пока я ждала возвращение Валентины Викторовны из полицейского участка, чтобы расспросить, решила привести в порядок свои записи в блокноте. Раскрыла, начала перечитывать первые странички и задумалась. Какая-то прямо чехарда событий. И на каждый успех, такое впечатление, что два-три провала. Словно кто-то постоянно вмешивается и мешает…

Из задумчивости меня вывело тихое покашливание.

Анжелика.

Я обернулась и молча посмотрела на неё. События сегодняшнего дня сильно выбили меня из колеи, но я всё равно понимала, что она от меня не отцепится и нам так или иначе всё равно предстоит серьёзный разговор. Так что лучше поставить все точки над «i» и не тянуть с этим.

— Говори уже, — вздохнула я, усаживаясь на кровать.

В том, что разговор предстоит непростой, я даже не сомневалась.

— Как тебе моя мама? — спросила Анжелика, заискивающе заглядывая мне в глаза.

— Мама как мама, — дипломатично попыталась увильнуть от прямого ответа я.

Но номер не прокатил.

— Она тебе понравилась?

Я посмотрела на Анжелику. Ей уже шестнадцать лет. Пора понемногу начинать снимать розовые очки, а то так и войдёт во взрослую жизнь божьим одуванчиком. Как показывает практика, с такими жизнь расправляется довольно жестоко.

Поэтому я ответила жёстко:

— Нет.

— П-почему? — губы Анжелики задрожали.

— Анжелика, что мне тебе ответить? — прищурилась я, — правду или то, что ты хочешь от меня услышать?

— Правду, — пролепетала она, нервно щёлкая костяшками пальцев.

— А раз правду, то изволь слушать, — безжалостно начала я, — И прекращай калечить суставы пальцев. Потом в старости не налечишься.

Анжелика смутилась и быстро спрятала руки за спину. А я продолжила:

— Вот тебе правда. Сама подумай, как я могу относиться к женщине, которая много лет, годами, спала с моим законным мужем? Которая родила от него двоих детей, потом их сбросила на меня? А когда я этих детей вытянула и вывела, можно сказать в люди, сейчас начинает качать права в попытке отобрать тебя? Причём моим мнением она вообще не интересуется!