— Не шучу, — надулась Анжелика, — понимаешь, я посмотрела, всё обдумала и поняла, что мама Маша — она, конечно, моя мама. В смысле биологическая мама… но она совершенно несерьёзная. И жить с ней нельзя. А для Изабеллы — так вообще опасно. Ей же уход нужен и режим.

Я молчала, хлопая глазами.

— Ричард в таком возрасте, что ему воспитание нужно, — продолжала Анжелика. Он очень дедушку Василия любит и случается его во всём. И Изабелла. И она там ходить начала.

— Но здесь, в Америке, медицина получше, — сказала я.

— Если мама не заплатила даже за еду, то денег на лечение Изабеллы она точно не даст, — понуро вздохнула Анжелика, — я же вижу. И ещё непонятно, какой там у неё этот новый американский муж…

— Так, может, он нормальный? — предположила я.

— Был бы нормальным — пригласил бы нас в гости, а не в забегаловке встречаться, — фыркнула Анжелика, — или, в крайнем случае, приехал бы с мамой. Разве ему не интересно посмотреть на русскую дочку своей жены? Не верю!

Здесь я с нею была совершенно солидарна.

А Анжелику в конец понесло:

— А раз вот так. Значит, мы им или совсем не нужны, или будем там приживалками. Нет! Лучше с тобой жить, мама Люба! — она взглянула на меня и осеклась, — если не выгонишь нас, конечно же.

— Так что, ты от мамы отказываешься, что ли? — подвела черту в разговоре я.

— Нет конечно! — улыбнулась девочка, — это же моя родная мама. Только жить с нею я не буду. И брата с сестрой не пущу. А вот когда-нибудь потом, когда мы все повзрослеем, выучимся, у нас будут свои семьи, жилье. И мы соберемся и приедем к ней в гости. Или она к нам будет приезжать. А жить мы будем с тобой и дедом Василием.

Я аж прослезилась.

А наутро, перед завтраком, я, как и было велено, заглянула сперва к Пивоварову.

Он был собран, бодр и весел:

— Живём, Любаша! — хохотнул он, — живём!

— Что случилось? — спросила я.

— На-ка, держи, — он сунул мне листочек.

— Что это? — округлила глаза я.

— Это письмо, которое ты должна отнести ребятам.

— Да как я его пронесу⁈ И Артемий Борисович…

— За это не беспокойся даже, — широко улыбнулся Пивоваров, — твоё дело сейчас — выучить текст и при разговоре передать его Кущу.

Я ахнула, а он продолжил инструктаж:

— А когда будешь говорить, на каждом втором слове делай вот так, — Пивоваров присюсюкнул. — Поняла?

Я кивнула.

— Здесь всего двадцать слов. Заучи и не перепутай. А листочек сразу же уничтожить надо.

— Шифр, — догадалась я.

— Главное — не перепутай! — строго повторил Пивоваров.

— А когда я буду сюсюкать, они разве не догадаются? — спросила я.

— Значит, шепелявь, или заикайся, — сказал юрист. — Но, главное, немного выделяй те слова, что надо.