Утром Доркин, а командовал отрядом именно он поднял бойцов еще до света:

— Хорош сны разглядывать, всё равно у вас всех они одинаковые сегодня! Собрались и пошли, раньше выйдем, раньше придем.

— Ваш-бродь, а ты откуда наши сны знаешь? Магией воспользовался? — Десятник личной охраны графа был бойцом авторитетным, потому и общался с начальником стражи более свободно.

— Запомни, боец, у голодного дружинника все сны про жратву, никаких других снов ему не показывают.

— Угадали, ваше благородие! В самую точку попали! Окорок копчёный снился.

— Отставить разговоры про окорок! Сейчас взяли свои окорока в руки, дичь на жердь, и погнали в сторону заставы. До неё за день дойдем. А там и поедим, и лошадей возьмём. Считай, все наши проблемы на том окончатся. Если сильно повезёт, увидим окорок наяву.

— За такое я готов весь день бежать без остановки.

— Бежать нужды теперь нет. Будем ходко идти, меняясь с поклажей каждый час.

— А если его самого заставить идти?

— Нет уж, это ушлый типок, даже на посрать развязывать не станем, чтоб беды не было.

— Ваше благородие, вонять будет сильно!

— В бочаг опустим, побултыхаем вместе с жердью, говно и смоется. Тем более, что он уже без штанов. Наша задача — донести теперь его живым и говорящим. Граф наверняка захочет побеседовать с клятвопреступником перед смертью.

— А не замерзнет насмерть?

— И то верно. Обмотайте попонкой какой.

— Эй, служивые! Угнетатель ваш окочурился давно! Вы что, не знали? Кому меня везти собрались? — неожиданно раздался слабый голос полуживого наёмника.

— Их сиятельство сразу не помер, небось и дальше жить будет. Кто ему рот завязывал, почему это разговаривает?

— Ваш-бродь, нос супостату сломали, он теперь только ртом и дышит. Нельзя ему рот затыкать.

— Всему вас учить надо. Палку в зубы, и веревкой через затылок затяните как мундштук лошади. Дышать и рычать сможет, а разговаривать не получится. Даже орать не сможет. Пусть рычит.

— Хитро, ваш-бродь!

— Когда волков живьём ловят, им так пасти связывают. Обычное дело у охотников.

— А граф наш точно жив? Когда в погоню бросились, сильно плохой был.

— Брось эти разговоры, мы его перевязали, значит от ран не умрёт. А что по голове ударенный, так их сиятельство привычный, от такого когда не мрут, то живут потом.

— Здорово ты объяснил, а главное понятно. Кто не помер, тот живой!

— Ну ваше благородие, вы ж поняли, что я сказать хотел! Целителя ему стопудово мигом примчали тогда, значит, и вылечили уже. Приедем, а он по двору ходит и бойцов гоняет на тренировке.

— Ага! Хрен у кого выйдет нашего графа умертвить! В него на моих глазах четыре арбалета в упор разрядили, а тому всё трын-трава.