А насчет бытовых удобств командиров — очень удобно быть живым, ради такого кайфа можно месячишко и потерпеть без скамьи, накрытой ковром. И без ковра, устилающего пол шатра тоже можно обойтись. А в повозке вместо лавки и ковра можно везти запас стрел и провианта. Еще одно отличие кампании этого года — в нормы снабжения мои командиры настояли ввести коэффициент добавки от разграбляемых селений и замков. Раз решено не стесняться, то часть продуктов для питания войска мы будем брать на корню. А всем селянам из разоренных деревень настойчиво рекомендуем брести в центральные провинции. Программа дезинформационных передач начала своё вещание. В головы подданых Иманта вбивалась мысль, что приграничные территории снова стали целью жадного и жестокого графа. Как минимум пару лет на этих землях будет идти война со всеми своими атрибутами. Тех, кто не покинет зону боевых действий, атрибут в извращенной форме, да не по разу, ограбят, обдерут и высушат как снятую беличью шкурку. Кто-то из благородных смотрит на мои действия с осуждением, но таких меньшинство. В массе своей аристократы не видят в таком ничего неестественного, война есть синоним грабежа, вернее инструмент владетельных синьоров навроде кистеня в руках разбойника из простолюдинов. Дер Буль достаточно хорошо изучил меня, он понимает, что всему есть причина.

— Граф, а зачем вам такая недобрая слава?

— Мне не слава нужна, а результат.

— Страх и ненависть? — Маркиз просёк, что у меня какие-то вполне конкретные и важные цели, но пока не может нащупать их. Вот и лезет с вопросами под шкуру.

— Да всё просто, Седерик. Пойдут беженцы по дорогам, запрудят их или хотя бы просто загрузят пути следования — у королевских баталий Георга возникнут проблемы с быстрым перемещением в нашу сторону. Опять же сам знаешь, никто больших запасов продовольствия с собой на войну не берет.

— Кроме нас.

— Кроме нас. А с едой начнутся проблемы — беглецы запас зерна не повезут, зато деньги в поясах и кошелях возьмут все, у кого что-то есть.

— Ага, то есть беженцы будут скупать продукты по пути, жратва подорожает, селюки с радостью всё им продадут по такой поре…

— Верно, маркиз. Воякам Иманта, увязшим во встречном потоке, потом нечего будет реквизировать на нужды королевского войска. Пусть воюют голодные.

— Вот же ты жук, Жорж! У тебя во всяком плане внутри второй прячется. Ты, небось, даже до ветру без второго плана не ходишь. Погадить присел — а уже выгода графству.

— Эх, Седерик, не напоминай. Это моя боль.

— Геморрой?

— Нет, пока облегчаюсь, душевная боль гложет. Сколько из отхожего места можно пользы извлечь, ты даже не представляешь.