— Вставай, батя… не надо…
Здоровенный мужик в сером кафтане схватил паренька за плечи и оттащил подальше. Крупный старик в картузе, который стоял возле пострадавшего, посмотрел на меня и тут же окликнул Герасима:
— Пойди сюда, битюг!
Когда Герасим подошел, старик тихо сказал:
— Помоги Еремею уйти, он же мучается… из наших никто не сможет, мы его с детства знаем…
Парнишка, похоже, услышал эти слова и взвыл белугой:
— Нет, не надо!..
Здоровяк обхватил парня и закрыл ладонями лицо. Герасим медленно подошел к Еремею и посмотрел ему в глаза. Они встретились взглядами и умирающий чуть заметно кивнул. Он еще стонал, но почти не слышно, его глаза сразу впали, мужика сильно трясло от боли, из бледных губ пузырилась кроваво-бурая пена. Герасим зашел сзади, присел, и обхватив Еремею голову, резко вывернул шею до щелчка. Мужик сразу замолк, голова безвольно опустилась на грудь.
Герасим осторожно опустил мужика на траву и вернулся к бричке. Старик печально вздохнул, снял картуз, нагнулся и закрыл усопшему веки:
— Покойся с миром, Еремей…
Здоровяк отпустил парнишку, тот посмотрел на лежащего без движения отца, уткнулся лицом в землю и заплакал навзрыд, царапая землю руками.
Вскоре подъехали довольные охотники. Бекмешев бросил старику:
— Пантелей, вепря возле самого леса настигли. Каждый по три выстрела в зверя сделал, а он еще бежал… Возьми остальных и на телегу его погрузите…– граф посмотрел на мертвого крепостного и вздохнул.– Жаль, конечно. Хороший был мужик Еремей…
Бекмешев ласково погладил лошадку за гриву и кивнул:
— Андрей Иванович, поехали в усадьбу. О делах поговорим. Заодно отобедайте у меня…
Сзади к графу подошел заплаканный парнишка:
— Это же из-за вас отец погиб… я же говорил, у него ноги больные, он даже увернуться не мог… а вы его на охоту…
Бекмешев кивнул пожилому всаднику:
— Афанаське тридцать плетей, да не жалеть! Может малость поумнеет…
Я нахмурился:
— Граф Бекмешев, у парня на глазах отец погиб. Проявите хоть немного милосердие…
Бекмешев нахмурился и сверкнул грозным взглядом.
— Только ради вас, господин Никитин… Яков, Афанаську с завтрашнего дня на мельницу, пусть с утра до вечера мешки таскает. Чтобы я его две недели поблизости не видел…
— А как с Еремеем быть? — спросил седой всадник.
— В село пусть везут. Утром схоронят. Я батюшку пришлю, чтобы отпел…
Усадьба графа стояла на берегу Волги, среди вековых дубов. Огромная территория, огороженная высоким частоколом. Я насчитал два каменных, три новых бревенчатых домика и с десяток небольших построек. У ворот стояла серебристая карета без лошадей и запряженная бричка с парой гнедых.