Когда добрались до домика, начался настоящий ливень. Герасим въехал под навес, пристроенный к конюшне. Под навесом стояла еще одна бричка.
Пока я добрел до дома, порядочно промок, но все же не так сильно, как Герасим. Постучался в тяжелую дверь и почти сразу отворила миловидная пожилая женщина в длинном сером платье и чепчике.
— Проходите, господин… вишь оно, льет как из ведра…
Я вошел и сразу оказался в просторной комнате-столовой. За столиком у окна сидел кудрявый немолодой мужчина и задумчиво смотрел в окно. На его столике в гордом одиночестве стояла бутыль шампанского. Он посмотрел на меня туманным взглядом и чуть заметно кивнул.
Женщина провела меня и показала комнату.
— Сколько вас, господин?
— Двое. Наверное, до утра останемся.
— Я сейчас сухие халаты принесу. Разведу камин и подсушу вашу одежду.
— Спасибо, хозяйка… поесть найдется?
— Лапша свежая, ушица… есть свиные отварные уши и холодец…
— Картошечки нет?
— «Черное яблоко»? Нет, такого не держим…
Я уже слышал, что некоторые жители Поволжья невзлюбили картофель. Почему, совершенно непонятно…
— Тогда лапши похлебаем, только переоденусь…
Вскоре пришел Герасим. Хозяйка так и не нашла на конюха халат большого размера, но все же отыскала огромную льяную рубаху и штаны из мешковины.
Когда мы отдали одежду просушить, переоделись и сели обедать в столовой, кудрявый мужчина тихо спросил:
— Господа, разрешите к вам присоединиться?
Я кивнул и незнакомец подсел, прихватив наполовину опустошенную бутыль шампанского. Он уже был изрядно выпивши. Худощавый, лет сорока трех, лицо слегка вытянутое, волосы черные и блестящие, с легкой сединой.
— Разрешите представится, Нестор Коробейников. Нижневолжский поэт.
— Помещик Андрей Иванович Никитин. А это мой кучер Герасим.
— Весьма колоритный у вас кучер,– поэт нахально пощупал бицепсы Герасима.– Интересно, он везде такой большой?
Герасим нахмурился и слегка отодвинулся.
— А вы что, путешествуете? — спросил я поэта.
— Да. Еду в Енотаево, навестить родную тетушку Елизавету… вообще, люблю русские дороги, в пути меня почти всегда посещает Муза…– поэт показал на шампанское.– Пригубите?
— Спасибо, но я откажусь.
— Позвольте, я прочитаю вам новое стихотворение, написал всего час назад.
— Читайте…– кивнул я.
Я опять пропью сырую осень,
А как снег накинет белый плед,
Вновь шагну с зарей, в мороза проседь,
Заприметив свежий волчий след.
Волчий нрав — жестокие забавы:
Рвать, кусать, вгрызаться в плоть клыком,
Прошагал я восемь верст, усталый,
На свиданье с грозным бирюком.
Не беру давно свою борзую,
Лишь блестит на солнце ствол ружья,