Генерал шагнул с платформы, огляделся. Воздух был сухой, звенящий, пах смолой, хвойным настоем и едва уловимой примесью свежескошенного сена. В этих местах день закнчивается не чашкой с кофе, а с закатом над ледниками.

Он поправил воротник лёгкой куртки, проверил, не виден ли атмосферник среди деревьев, и направился вверх по тропке. Кажется, он знал этот маршрут ещё до того, как ступил на него — «Друг» прислал подробный фотопланшет с пометками. Совсем небольшое шале Коралины находился за склонённой скалой, где всегда чуть прохладнее, даже летом. Кто-то построил его на совсем небольшом ровном пятачке посреди склона. Тупой угол неравноскатной крыши и большие плоские камни, которыми она была покрыта идеально вписывали строение в местность, а мох покрывший домик единым ковром уже с тридцати метров скрывал от любопытных взоров.

Подойдя к крыльцу, Филипп Иванович увидел, что дверь была приоткрыта. Генерал постучал, и, не дождавшись ответа, заглянул внутрь.

Коралина сидела в кресле у окна, закутавшись в шерстяной плед, с чашкой травяного чая. Её лицо было другим — не только посвежевшим, но и внутренне собранным. Она уже не выглядела пациенткой, брошенной в угол судьбы. Это была женщина, у которой вернули завтрашний день.

— Тино… — её голос дрогнул, но не сломался. Она встала.

Генерал подошёл ближе, чуть склонив голову.

— Рад видеть вас на ногах, Кора.

— А я — вас. И хотя вы ведь не врач, но… спасаете лучше многих.

Она подошла и обняла его. Тихо, просто, как человек, у которого отняли всё, а потом вернули главное. Внутри этого объятия было столько благодарности, что генерал не стал прерывать её словами. Просто легко похлопал по плечу.

— Вы уже знаете, что идёт восстановление? — спросила она.

— Да Кора. Фридрих сообщил, что вы сами поднимаетесь, передвигаетесь, пьёте чай — и даже, говорят, спорите с ним.

— Он не даёт мне готовить. Всё сам! — улыбнулась она. — Даже чай этот… из какого-то редкого альпийского шалфея… Он по моему, гордится им.

Генерал сел напротив, не снимая куртки.

— Я прилетел ненадолго. Вальтер скоро будет. Хотелось бы, чтобы мы поговорили.

— Он ещё не знает, как сильно мне лучше?

— Пока нет. Думаю, сюрприз будет хорошим.

Она кивнула.

— Тино… Я каждый день просыпаюсь и думаю: а вдруг это всё сон?

— Это не сон, Коралина. Это всего лишь шанс. Но дальше, всё в ваших руках. Мы сделали своё. Теперь вы в деле, и нам всем очень хочется что бы вы не подвели нас всех.

Он встал, открыл окно. Ветер шевельнул тонкую занавеску.

— Здесь красиво, — сказал он. — Даже очень. Почти как у нас, на юге.