Адмирал вернулся к столу и снова сел, уже медленнее. Эта медлительность выдавала усталость сильнее любой исповеди.

— Мне нужны корабли и авиация в расширенном объеме, — сказал он. — Пусть ищут все, что выбивается из привычной картины, любыми средствами. Любые призраки, любые тени, любые ложные контакты.

— Мы уже это делаем, — ответил заместитель. — Но чем шире поиск, тем выше риск, что кто-нибудь задаст неудобный вопрос.

— Пусть задают, — отрезал адмирал. — Я предпочту неудобный вопрос слуху о том, что у нас уводят атомные лодки.

— Слух уже родился, — тихо сказал разведчик. — Осталось только решить, какой ему дать вектор.

Эта фраза повисла тяжелым грузом, и мне показалось, что даже «Друг» передал ее медленнее обычного. Измайлов позади меня слегка сдвинулся, и я понял без слов: он оценил тот же момент. Когда противник начинает обсуждать не событие, а форму слуха о событии, он уже в обороне, даже если сам еще не готов это признать.

— Есть еще одна неприятность, — сказал человек из информационного контроля, перелистнув блокнот. — Если объект действительно снят с грунта и уходит, рано или поздно может возникнуть вопрос собственности. Не юридический сразу. Публичный. Кто контролирует корпус, тот контролирует картинку.

— Вы хотите сказать, что они могут его предъявить? — спросил чиновник из министерства.

— Я хочу сказать, что мы обязаны считать любой абсурд рабочей версией, — ответил тот. — Иначе нас потом опять застигнут со спущенными штанами и раскрытым ртом.

На этих словах адмирал грязно выругался, уже не заботясь о форме и тоне.

— Господи, только этого нам не хватало. Потерянная лодка, которую кто-то потом вытащит на свет и покажет миру, словно дохлую рыбину на базаре.

Разведчик поднял на него глаза.

— Именно поэтому нам нужна не легенда на месяц. Нам нужен ответ на вопрос, кто играет против нас сейчас.

— А если ответа нет?

— Тогда у вас будет охота на призрак, сэр. Долгая, дорогая и унизительная.

Последнее слово прозвучало почти шепотом, однако вошло в головы всех присутствующих глубже любого окрика. Никто его не оспорил. У них уже не оставалось сил спорить с формулировкой, слишком точно описывающей текущую реальность. Адмирал медленно поднялся.

— Хорошо. Решение следующее. Поиск расширить. Все материалы о районе аварии ужесточить по допуску. Экипаж молчит. Внешняя версия остается технической. Американцев информировать минимально. Аргентинцев держать под давлением через союзников. И еще одно.

Он обвел взглядом всех троих.

— Если кто-то из вас узнает хоть малейшую деталь, указывающую на реального исполнителя, эта информация должна быть у меня раньше, чем в министерстве, прессе или премьерском аппарате. Я не намерен быть последним человеком в королевстве, которому сообщат, что его флотом кто-то уже научился играть.