Президент компании вышел из своего кабинета, не маринуя меня. Невысокий, подтянутый, с лицом человека, привыкшего скрывать раздражение дисциплиной. Звали его monsieur Delaunay (месье Делоне). Он пожал мне руку ровно настолько крепко, чтобы обозначить уважение к масштабу пакета, которым я располагал, и сразу пригласил в свой кабинет. Там было светло, спокойно, очень дорого, но без лишней роскоши. Большой стол, кожаные кресла, макет самолета под стеклом, диаграммы по рынкам на боковом стенде. Человек, сидящий здесь, любил порядок и цифру. Это меня устраивало. Я лучше работаю с теми, кто умеет считать, чем с людьми, говорящими одними лозунгами.
— Monsieur Suarez (месье Суарес), — начал он, когда мы сели, — я ознакомился с вашими бумагами. Ваше появление стало для нас, признаюсь, неожиданностью.
— Неожиданность иногда полезна, — ответил я. — Она помогает услышать не приготовленный заранее ответ.
Он едва заметно улыбнулся.
— В ваших словах уже чувствуется давление.
— В моих словах чувствуется цена задержки, — сказал я. — И еще цена молчания, которым ваши люди прикрывают неисполненные обязательства перед аргентинским правительством.
Он сцепил пальцы на столе и ответил после короткой паузы:
— Вы высказались очень прямо.
— Я приехал не за обтекаемыми формулировками. Меня интересует простая вещь: почему оплаченный товар не отгружен в полном объеме?
Глава 13
Он не стал сразу уходить в туман. Это уже было хорошим знаком. Умный управленец понимает: когда перед ним сидит держатель очень крупного пакета, бессмысленно изображать полного идиота или удивленного чиновника.
— Вы прекрасно понимаете, что ситуация осложнена, — сказал Делоне. — И осложнена она не только коммерческими факторами.
— Коммерческий фактор в данном случае главный, — ответил я. — Договор оплачен. Обязательство существует. Компания получила деньги. Теперь вопрос в исполнении.
— Исполнение зависит от экспортных разрешений, от политического климата, от международной обстановки, от позиции наших партнеров по альянсу.
— Вот именно из-за этого я здесь, — сказал я и раскрыл папку. — Меня очень интересует, с какой стати политическая нервозность переводится в плоскость корпоративного риска за счет держателей ваших акций.
Он поднял на меня взгляд уже совсем другого человека.
— Вы говорите именно как акционер.
— Я и есть акционер. И меня не устраивает ситуация, при которой компания берет деньги, потом прячет задержку за дипломатическими формулировками, а затем делает вид, что ущерб репутации не считается реальным убытком.
Он встал, прошел к стенду с графиком поставок и некоторое время смотрел на него, стоя спиной ко мне. Я не торопил. Иногда человеку надо дать пройти внутри себя те несколько шагов, без которых разговор останется фасадом. Наконец он вернулся к столу.