Значит, враг не просто насторожился — он перешёл в наступление. Слишком все происходит слаженно. Видимо, моя фигура, которую сначала не воспринимали всерьёз, перешла границу допустимого. И вот последовал ответ. Надо признать, быстро и изощрённо.

Нейроинтефейс заморгал иконкой канала связи. Закпуск — тройное касание точки на затылке. Видеоканал активировался, и спустя пару секунд появилась фигура Лаптева, он был у домашнего телефона. Лицо напряжённое, голос предельно сдержанный:

— У нас ЧП. Сначала звякнул пару раз телефон, теперь что-то с проводкой. Ребёнок в панике, жена в истерике. Подключился кто-то извне. Всё как-то одновременно. Пришлите тревожную группу на мой домашний адрес!

Ответ ему прозвучал быстро и без колебаний:

— Группа поднята по тревоге, выезжает! Срочно переведи семью в самое защищенное место и отключи всю электронику.

— Принято.

Изображение свернулось. Сигнал от «Друга» зазвучал вновь:

«Противник прекратил проведение акции. Одна из групп отходит в направлении улицы Полной. Вторая через парк направляется к мосту. Действия?»

Ответ «Другу» прозвучал чётко:

«Отследить, установить постоянную слежку. В контакт не вступать. Организовать наблюдение за всеми пунктами связи, через которые возможен их обмен информацией. Обеспечить всеми возможными способами перехват. Приоритет задачи наивысший.»

* * *

Внутримоего черепабыло необычное ощущение: я чувствовал каждую извилину своего мозга, как каждая из них былапредельно напряжённой. А еще, как будто отизвилин мозга до висков натянулись раскалённые струны. Висел в интерфейсе уже больше пятнадцати минут, наблюдая за тем, как «Муха-21»,занявшая позицию в вентиляционномканале защищенного помещения на второмэтажездания немецкого посольства, транслировалацветное видеосо звукомв прямом эфире. Сигнал шёл устойчиво, звук был чистым, а углы съёмки — идеально подобранными. По комнате ходил герр Мюллер как загнанная в угол крыса, а Бруно Штольц, стоял неподвижно, навытяжку, как застуканный на чем-то новобранец.

На стенах — всё та же нейтральная серо-бежевая гамма, репродукции выровнены, ковёр ровно по центру. Но воздух был другим. Плотным. Вязким от напряжения.

Резидент в сером костюме присел за массивный письменный стол. На его лбу выступил пот, хотя радиаторы отопления в кабинете были едва тёплыми. Он не делал ни одного движения зря — только пальцы негромко постукивали по стеклу бокала с вином, но пить он так и не решился. Папка с грифом «Vertraulich» лежала перед ним раскрытая. Листы внутри были исписаны мелким, аккуратным почерком.