Бруно, нервно оправляя манжету сорочки, замер в двух шагах от стола и с глухой отрешённостью проговорил:

— Операция сорвана. Все три группы потерпели неудачу. Один из парней, который должен был установить заряд в подъезде объекта, исчез. Есть основания полагать, что он устранён. Второй — в бегах. Третий, водитель, не выходил на связь с трёх часов ночи.

Голос резидента прозвучал резко, в нём не осталось ни капли немецкой сухости:

— Кто дал добро на формат такой атаки? Почему о действиях не было предупреждения хотя бы за сутки? Я должен был выдать тебе отдельный канал! Где твоя дисциплина, Штольц?

Бруно заметно побледнел. Губы начали едва заметно подрагивать. Ему пришлось немалым усилием взять себя в руки, иначе конец карьере мог настать прямо здесь.

— Приказ поступил напрямую из Цюриха. Статус канала был красный. Вы в курсе, что по этому протоколу ответ не предусмотрен, выполнение беспрекословное. Уведомление Вас, только после завершения акции.

— Да Бруно, я в курсе нюансов этого протокола. Как думаешь, почему Центр пошел на это?

— Думаю они посчитали, что этот гражданский, просто полевая обслуга. А оказалось, что он работает не хуже Пфайфера.

Резидент поднял глаза и, чуть помедлив, с леденящей ровностью уточнил:

— Хочешь сказать, что советы внедрили специалиста уровня аналитика центрального аппарата, и мы прозевали его?

— У него нет звания, нет никакого служебного статуса, документы — чистые. Удалось выяснить, что он имеет очень высокую инженерную квалификацию. Про таких русские говорят «золотые руки». Имеет хобби — автотюнинг. Его личный автомобиль это настоящий шедевр экселенц! Но больше всего меня смущает его возраст — парню всего 21 год. Но его действия говорят об обратном. Он с легкостью предотвратил три параллельных попытки. При этом, он это сделал без контакта с польскими спецслужбами. Значит, он из закрытой структуры, которая работает автономно.

На этих словах в кабинете повисла пауза. Секунда. Две. Затем резидент со всей силы ударил ладонью по крышке стола. Папка подпрыгнула, а бокал чуть не упал, расплескав при этом немного своего содержимого.

— Ты не только провалил задание, но и засветил наш интерес! Они теперь знают про это. Боюсь что теперь каждый костёл скоро будет под их микроскопом. Сколько времени уйдёт на дезактивацию цепочки? Неделя? Месяц?

Бруно поник, как мальчишка перед родительской выволочкой. Глаза потускнели, плечи опустились. Только голос остался ровным, натренированным, как у католического священника на исповеди:

— Уже начата эвакуация точки в Лодзи. Часть архива перемещена в Гданьск. Кассеты с материалами Джованни изъяты, копии сделаны. Сам объект — пока под контролем, но его поведение нестабильно. Есть риск срыва.