На прощание полковник встал, хлопнул папку с бумагами и бросил через плечо:

— Ты парень с головой, Борисенок, прорвёшься. Да ещё и дорогу протопчешь для других. Скажешь потом, как в Варшаве прижился. Там люди серьёзные.

Слова полковника остались в голове, главное что выход найден. Осталось только уладить формальности и собрать всё по списку.

* * *

Минское утро выдалось ветреным и тяжёлым. Воздух над аэродромом густо пропитался морозом, серое небо свисало над полосой, словно перина. Вдали, у ангара, уже ревел турбовинтовый гигант — Ан-22 «Антей», похожий на кита, способный спокойно проглотить всё, что погрузят в его брюхо. Грузовой люк был приоткрыт, изнутри вырывались клубы пара, словно зверь дышал в нетерпении.

Площадка перед грузовым терминалом заполнилась аккуратно расставленными ящиками и контейнерами. Среди них сияла отполированным корпусом моя Нива — та вторая, модернизированная, тёмно-синяя, с прицепом, в котором были надёжно упакованы вещи, детали, инструменты и кое-что ещё, что вряд ли вписывалось в рамки советской действительности.

К обшивке самолёта прислонился кто-то из экипажа — плотный мужчина в расстёгнутом комбезе, с меховой шапкой, откинутой назад. В зубах — полупотухшая сигарета, а из-под уса почему-то сочился дым.

— Это ты Борисенок? — голос хриплый, но без злости.

Кивок и моя вытянутая рука были ему ответом.

— Хорошо, что без лишних вопросов. — Капитан мотнул головой в сторону трапа. — Машину загоняй сам. К погрузке претензий не будет. Но у нас тут одна тонкость. Генератор в полёте вёл себя странно. А новый со склада только по наряду из Главкомата. Может, посмотришь?

Рядом с ним появился второй, может быть пилот — молчаливый, высокий, с глазами, выдающими ум и интеллект. Пожав руку, он сразу спросил:

— Можешь подняться в рубку? Там кабель связи греется — похоже, контакт на массу где-то искрит.

Вместо ответа — жест рукой: дайте пару минут, загнать машину, и сразу в кабину. «Ниву» медленно закатили в чрево Антея, аккуратно зафиксировав растяжками. За спиной хлопнул гидравлический замок — грузовой люк закрылся, словно ставя точку в последнем абзаце минской главы.

Инна стояла чуть поодаль, кутаясь в светло-серое пуховое пальто, у её ног — новый кофр. На лице — лёгкая грусть, но и решимость, и свет в глазах. Рядом — Раиса Аркадьевна. Поддерживая дочь под локоть, она смотрела на самолёт почему-то не с тревогой, а с гордостью.

Инна подошла ближе, тихо спросила:

— Ну, всё? Летим?

— Ага… На крыльях Антея, — мой ответ прозвучал с долей юмора, но юмора там была только малая доля, остальное было очень серьезно, и за ним стояла стальная готовность ко всему.