— Варшава — город старый, умный. Людей здесь надо слушать, не только слышать. Особенно если заговорят не с гонором, а по-человечески.

Касание шасси о бетон полосы оказалось мягким, почти незаметным. «Ан» пробежал по взлётке, поворачивая к грузовой площадке. Варшава встретила без фанфар, спокойно и по-деловому.

Я поднялся, помог Инне с её пальто, подал руку. С этого момента жизнь началась с новой отметки — в другом ритме, и с другим пейзажем за окном.

* * *

Как оказалось приземлились мы на аэродроме Легьоново, который встретил нас спокойной утренней прохладой. Снег под ногами поскрипывал сухо, а из низкого польского неба сочился мягкий серый свет, который в Минске бы окрестили «зимним рассеянным». Ан-22, будто усталый кит, замер на краю взлётки, раскрыв чрево грузового отсека. Техники уже суетились возле погрузочной аппарели, отдавая команды на русском и командном — вперемешку. Ниву с прицепом готовились снимать с фиксаторов.

— Машину тронь только после команды! — строго бросил старший борт техник, осматривая ремни на платформе. — Тут все серьозно. Не торопись, товарищ инженер.

Инна, одетая в светло-серое пальто и вязаную шапку, прижалась к меху воротника и молчала, наблюдая за разгрузкой. Спросила тихо:

— Это и есть Легьоново? Здесь мы теперь жить будем?

Рядом подошёл военный в шинели и фуражке с золотой кокардой.

— Здравствуйте, товарищи. Подполковник Каширин, зам по тылу варшавского госпиталя. От полковника Дубинского уже получили указание. За вами закреплено жильё в ДОСе. Машину, как пригоните — на стоянку у штаба. Там охрана. А пока — прошу со мной, вас ждут.

Ниву сняли с аппарели аккуратно, неспеша. Двигатель, пусть и замёрзший, завёлся с первого раза. Короткий путь до ДОСа прошёл быстро. Польская дорога, посыпанная смесью песка и соли, тянулась между засыпанными снегом домами. В воздухе пахло дымом от печей и морозом. Польский пригород дышал тишиной и какой-то основательностью. До нашего нового жилья, судя по одометру было 23 километра.

ДОС оказался не многоэтажкой, а аккуратным старым польским домом с крыльцом, покатой крышей и кирпичной трубой. Внутри — две комнаты, большая кухня, и, к сильному нашему удивлению, огромная печь с лежанкой, добротной, наверное ещё довоенной кладки.

Каширин объяснил:

— Домик старенький, но тепло держит лучше любого нового с центральной системой отопления. Печь топить умеете?

Инна ответила с улыбкой:

— Ещё бы. Моя бабушка в деревне жила — там только печь и была. Разберёмся.

Внутри — чисто, пахло кирпичом и воском. На столе — расписная скатерть и подписанный на польском «Witamy w Polsce» пакет с продуктами. Сало, хлеб, варенье и даже бутылка местной «Żubrówki».