В полночь, пока Минск ещё спал под серым январским небом, мы стартовали на «Ниве» в сторону Москвы. Дороги были чистые, мороз держался в пределах разумного, а в салоне — тепло, разговор и наш приглушённый смех.

С подобными размышлениями я встречал рассвет за баранкой, въезжая в Ярцево по основательно заснеженному шоссе — снег выпал поверх вчерашнего замёрзшего дождя, поэтому скорость не развивал.

«Инна бы поразилась, что я так осторожничаю», — подначивал меня внутренний голос.

Впереди показалось придорожное кафе при автозаправке. Решил остановиться — позавтракать и заправить бак.

Через шесть часов въехали в заснеженное Подмосковье, свернули по указателю с надписью «Автодром». Снег тут был свежий, рыхлый, местами почти по колено, но трофейные шины держали дорогу уверенно.

На трассу соревнований мы с Исааком добрались ранним утром — не успели толком отдохнуть после дороги и позавтракать как следует. Из-за ночного снегопада нас и не особо ждали: думали, раньше вечера не доберёмся.

Невысокий, плотный, но отчего-то казавшийся широким мужчина в телогрейке и вязаной шапочке протянул ладонь размером с малую сапёрную лопату. В уголке рта тлела «Беломорина». Штаны утеплённого комбинезона были заправлены в армейские прыжковые берцы — настоящую форменную обувь лётчиков.

— Привет, Исаак! Это тот самый, о котором ты рассказывал? — Маркович кивнул. — Михаил Искандеров. А вы — Костя Борисенок?

— Точно! Можно просто Костя, и на «ты».

— Видел тебя на тренировке под Минском. Впечатлило… Серьёзно.

— Может быть… Но тогда, чёрт возьми, совсем другие условия были. Зимнее вождение по свежему снегу — это совершенно иная история. — Я развёл руками.

— Гонщики — самые метеозависимые люди на свете. Ездят в любую погоду, но именно от неё и зависят. Ладно, поехали? Опыт гонок какой?

* * *

Михаил Искандеров ждал нас у технической площадки. Стройный, подтянутый мужчина лет сорока, с энергичными движениями и внимательным взглядом. Как я понял, он был тренером по ралли и сам участвовал в гонках союзного уровня. Моментально узнал Исаака Марковича, поздоровался с ним по-дружески, но взгляд тут же переключился на машину.

— Это та самая «Нива», про которую ты мне рассказывал? — уточнил Михаил, обходя автомобиль по дуге. — Уж больно она у тебя бодрая. По внешнему виду — не колхоз, а почти спецзаказ. Кто доводил?

Исаак Маркович только хмыкнул и кивнул в мою сторону:

— Мастер с руками из правильного места и с очень светлой головой. Не знаю, кто у него отец — Кулибин или Менделеев. Но у этого человека внутри блокнот, в котором расписано сразу всё по полочкам.