Палец медленно остановился на одном снимке, на котором были чётко запечатлены лица Сверчевского и того самого Фила в компании неизвестного мужчины в строгом костюме.

— Кто этот третий? — спросил задумчиво.

— Идентифицирован как Ричард Брайс, военный атташе посольства Великобритании. Официально находится в Польше, используя дипломатическое прикрытие. Согласно перехваченному разговору, им обсуждались детали возможной передачи данных, связанных с военной инфраструктурой стран Варшавского договора, — сообщил «Друг».

* * *

Тот февральский вечер за окном был сырым и промозглым, низкие облака цеплялись за крыши варшавских домов, будто стараясь заглянуть в окна кабинета капитана Лаптева. Свет настольной лампы создавал вокруг него круг усталого, холодного света. Капитан внимательно изучал принесённый мной отчёт, время от времени останавливаясь и что-то помечая карандашом на полях. Наконец он поднял голову и внимательно посмотрел мне в глаза:

— Послушай, Борисенок, отчёт, конечно, хороший. Даже слишком хороший. Вот только один момент никак не укладывается у меня в голове: Как тебе одному удалось собрать такой объём информации? Всего неделя и столько материалов?

Взгляд его был жёстким, испытующим, и наверняка он ожидал, что сейчас от меня последует признание и раскаяние. Но вместо этого, ответ мой прозвучал резко, и даже зло:

— А кто вам сказал, что работал один человек? Информацию собирала группа. Сколько именно людей, кто они, и каким образом работают, это уже, простите не ваше собачье дело. Моё дело предоставить данные, ваше — с ними вдумчиво работать. Что-то не устраивает, товарищ капитан?

Лаптев откинулся на спинку стула, слегка прищурив глаза. Взгляд его стал ещё холоднее, хотя голос звучал вообще без тени эмоций:

— Слушай, не нужно со мной так разговаривать. Мы ведь не враги друг другу, ты должен это понимать. Но я обязан знать, кто конкретно собирает данные, которые ложатся мне на стол. Это вопрос безопасности. И твоей, и нашей.

Мой ответ не заставил себя ждать:

— Ваши обязанности, это ваши обязанности. Мои — другие. Я отвечаю за работу моей команды и их жизни. А если что-то вам не нравится, можете спокойно идти на три весёлые буквы.

Особист медленно поднялся из-за стола и подошёл к окну, глядя в темноту улицы. Некоторое время молчал, затем, не поворачиваясь, произнёс тихо, почти примирительно:

— Ты дерзкий, Борисенок. Это не плохо, в нашем деле характер необходим. Но границу чувствовать надо. Мы ведь в одной лодке.

Ответ прозвучал холодно и ровно, с едва уловимой ноткой усталости: