— В одной. Только кто-то гребёт, а кто-то, только команды раздаёт. Вот я гребу, как умею. Если вы заметили, о помощи я не прошу, но и не мешайте хотя бы.

Капитан обернулся и посмотрел мне прямо в глаза, будто пытаясь прочитать что-то ещё. Потом кивнул, возвращаясь за стол:

— Хорошо, действуй, как считаешь нужным. Но предупреждаю, если твоя группа засветится — разбираться буду лично. И спуску не дам, даже тебе.

Ответ прозвучал твёрдо, без колебаний:

— Не засветится. Я и мои люди умеют делать своё дело.

* * *

Этот мартовский вечер выдался на редкость промозглым, ветер завывал в печной трубе, словно пробовал проникнуть внутрь квартиры. Квартира давно погрузилась в полумрак, а свет в прихожей зажёгся только тогда, когда входная дверь открылась с тихим скрипом.

Инна вошла медленно, почти беззвучно, словно боясь кого-то разбудить. Её пальто выглядело мокрым и тяжёлым от дождя, волосы спутались и потемнели, лицо было напряжено, как никогда прежде. Ответ на обычный вопрос прозвучал с непривычной резкостью:

— Не спрашивай, пожалуйста ничего, и не говори пока. Мне нужно немного прийти в себя.

Она медленно сняла пальто, повесила его на плечики и разместила недалеко от печи на кухне. Через минуту там уже звякали чашки, и раздавался тихий шум чайника.

Через некоторое время, когда на столе появился горячий чай и тосты с вареньем, Инна наконец заговорила, глядя куда-то в стол:

— Хелена пришла сегодня в университетскую больницу. Была в полном отчаянии, едва держалась на ногах. С ее Юзефом случилось ужасное… Никогда её такой не видела…

Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом, ожидание ответа стало почти болезненным.

— Что с ним? Как я понимаю, что-то серьёзное?

— Да, более чем. Юзеф… Его изнасиловал священник из их костела. Там, где он поёт в хоре. Представляешь? Человек, которому они доверяли, как себе.

Инна произнесла это с трудом, словно каждое слово причиняло ей физическую боль.

— Это точно известно? Как это выяснилось?

— Хелена сказала, что Юзеф вернулся домой абсолютно не в себе. Поначалу молчал, но потом разрыдался, рассказал ей и Янушу всё. Сейчас он почти не разговаривает, ни с кем не контактирует. Хелена не знает, что делать, она в полной панике. Они пока никому не сказали, не обращались даже в милицию.

Наступило мучительное молчание, прерываемое лишь приглушёнными вздохами Инны. Её руки нервно теребили чайную ложку, взгляд был прикован к чашке, но казалось, что она её вовсе не видит.

— И что она просила у тебя?

— Совета, наверное. Она умоляла помочь с медицинской экспертизой, но чтобы без официального запроса. Боится огласки, скандала. Януш просто убит, он в ярости, но и сам не знает, как поступить.