— Щетка? — не выдержала сильга.

— Обувная щетка — кивнул я.

— Ты только что казнил трех человек, палач Рург. И собрался почистить сапоги?

Я недоуменно приподнял брови:

— А что я должен делать?

— Ну… потребовать бутылку вина!

— И?

— И выпить ее одним махом!

— Бутылку вина одним махом — повторил я и улыбнулся — А затем, обняв за плечи обмирающих от страха заезжих селян, начать им жаловаться на горькую палаческую участь, не забывая продолжать возлияния и порой вставлять страшные подробности о моем кровавом ремесле…

— Вот видишь — девушка улыбнулась в ответ и поморщилась, когда глубокие царапины отозвались болью — Ты и сам все знаешь…

— Глупости это — отрезал я — После такого пить нельзя. А вот после пережитого нами вчера — можно…

Моя попытка вернуться к интересующему меня делу успехом не увенчалось. Сердито тряхнув головой и снова поморщившись, сильга ткнула пальцем в щетку:

— Но не сапоги же начищать!

— Напротив — возразил я — Как раз это и надо сделать первым делом. Так, во всяком случае, поступаю я.

— Отчего же?

— Однажды, исполнив упомянутое тобой кровавое дело и казнив особо мерзкую парочку жестоких убийц, что убивали ради забавы…

— Им не поздоровилось в твоих руках?

— Я выпотрошил их заживо — спокойно ответил я и наклонил голову, наблюдая, как сильгу встряхнуло от моих слов как кошку после вылитой на нее воды — Зачем же ты спрашиваешь, если не готова слышать те самые страшные откровения о палачах и пытках?

— Да уж… — вздохнула Анутта и замолкла, глядя, как я аккуратно стаскиваю сапоги, разматываю портянки и медленно опускаю босые ноги на дощатый настил — Ты что-то говорил про «однажды»…

— В тот день я испытал немалую тягу напиться — признался я — Но удержался. Пошел по мокрой после дождя улице, ведя за собой лошадь и размышляя о том, что сегодня желаю на ужин. И тут моих ноздрей коснулся дивный аромат свежеиспеченной сдобы. Что-то с яблоками, корицей и медом…

Сильга понимающе закивала, одновременно тянясь к лежащей на столе книге в кожаном переплете.

— Звякнув дверным колокольчиком, я вошел и сразу увидел его — нарезанный большими и даже небрежными кусками исходящий паром яблочный пирог. Его только достали из печи, тут же нарезали, выпуская на улицу манящий запах… Там была молодая владелица. Улыбчивая, с русой толстой косой, краснощекая от здоровья и жары у печки. Она улыбнулась мне, сразу поняв, зачем я пришел. Я улыбнулся в ответ, поднял руку с зажатыми монетами… и увидел как она падает на поднос с нарезанным яблочным пирогом — тяжело вздохнув, я покачал головой и, подняв правый сапог, зачерпнул пригоршней воды из ведерка и вылил ее на носок — Подхватить ее я не успел, грохот был изрядный, ушиблась она тоже здорово, а куски пирога разлетелись по полу. Из задней комнаты выскочил ее муж, по пути сдирая со стены старый топор — даже старинный, не иначе дедовский… нынче таких не выковывают уже…