— Что ж за путешествие у меня такое… а ведь дорога едва началась…
* * *
Удивленный и испуганный вскрик едущего впереди молодого горца заставил меня пришпорить лошадь и, обогнув нагромождение камней, она вынесла меня на край пологого каменистого склона. Подавшись вперед, уже вытаскивая оружие, я глянул… и пораженно выпрямился в седле.
Громкий горестный крик юноши повторился. Почти упав с лошади, он рухнул на колени и застыл в неподвижности, глядя перед собой.
— Светлая Лосса — пробормотал я и имя светлого долинного божества прозвучало в этой высоте удивительно хрипло и неуверенно.
Предки ныне живущих на склонах Трорна горцев сделали мудрый выбор, решив расположить древнее кладбище в этом месте. Над горным лугом, на высоте, где частые пятна белоснежного снега и льда перемежались с упрямой сероватой травой, где никогда не утихавший холодный ветер тоскливо завывал среди камней, а далеко внизу клубился пройденный нами пояс белесого стылого тумана, почти впритык друг к другу разместилось немало высоких каменных курганов. Сложенные из массивных камней, обросшие черным лишайником, могильные курганы неровными рядами вытянулись поперек горного склона и казалось, что это укутавшиеся в меховые одеяния древние старики великаны мрачно смотрят на раскинувшее внизу разноцветье лесов и долин.
Я впервые здесь. Но мне хватило одного взгляда и вот я уже знал где находится родовая гробница Часира…
В теле каждого кургана имелась испещренная рунами большая квадратная плита. Старый и возможно забытый уже самими горцами язык. В третьем от нас холме эта плита была разбита беспощадными ударами. Она устояла, но в ее середке зияла большая дыра, а куски плиты лежали среди камней жалкими обломками. А еще там же лежали сломанные кости, расплющенные реберные остовы… Стыдливо прикрывшиеся снежной порошею раздавленные черепа глядели на нас сквозь покачивающиеся стебли травы с немым вопросом…
Древняя гробница была осквернена.
Услышав торопливый стук лошадей, я не стал оборачиваться и невольно съежился, понимая, что предстоит испытать сейчас старому горцу, что помимо предков похоронил здесь и жену с сыновьями…
— О-о-о-о-о… — старый горец не закричал. Он завыл, падая с седла и закрывая лицо ладонями — О-о-о-о…
Даже удар о каменистую землю не прервал этого преисполненного яростью и горем крика. А насмешливый ветер подхватил хриплый крик и унес его к подножию бесстрастного Трорна…
— Проклятье — выдохнул я, высвобождая сапоги из стремян и спрыгивая — Проклятье…
Я сделал шаг… и замер.
Спешиться спешился, а что делать дальше — не знаю.