— Пусть следы будут очень старыми — истово попросил я сам не зная у кого.

— Они ведь пойдут по следу? — сильга поняла все правильно.

— По следу осквернителей родовой гробницы? — грустно усмехнувшись, я кивнул — Не сомневайся — пойдут. Если след свеж — полетят! Госпожа Анутта! Прошу тебя! — мой взгляд стал чуть злее — Не доставай ты свою книгу!

— Хроники сильг бесстрастны и…

— Начни ты сейчас записывать что-то в десяти шагах от разоренного склепа… как поймут сие и без того разъяренные горцы? Прояви каплю уважения… и сострадания к чужому горю.

Чуть помедлив, сильга кивнула и с долгим протяжным шипящим выдохом убрала руку от клапана принесенной с собой седельной сумки.

— Да… ты прав, Рург. Сестринство Сильгаллы закрыто от чужаков, а то, как нас воспитывают за высокими стенами… мы часто сталкиваемся с непониманием и гневом обычных людей, что порой считают нас бесчувственными и равнодушными… Но это не так! — в кошачьих глазах девушки мелькнули искорки гнева — Мы сострадательны! Но… просто порой не замечаем той грани, за которую не следует заступать… И я благодарю тебя за мудрые советы, палач Рург.

Улыбнувшись в ответ — едва заметно, чтобы бредущий к гробнице Часир даже если и оглянется, то не принял бы это за насмешку — я неслышно сходил к лошадям, вытащил скатки одеял и понес их на один из длинных гребней, что тянулись по склону. Раз уж я поднялся так высоко, то грех не взглянуть на необъятный мир с непривычного угла… Как говорят в моих родных краях — бойся не слепоты, а взора на мир лишь из одного оконца…

Раскатав одеяла, я нарочито уселся так, чтобы сидеть к гробнице боком. Так смогу поглядывать на нее, но опять же не вызову ни у кого злости своим неуместным любопытством. Мы у самого Трорна. Да, до него еще лиги и лиги крутых горных троп и самая высокая гора хребта так далеко, а подходы к ней так неприступны, что по слухам там еще никогда не бывал житель долин. Но пусть Трорн далеко — здесь живут по его суровым обычаям, в которых мужчин судят особенно строго и не только по их делам, но и по словам и даже взглядам.

Скрестив ноги, я начал вытаскивать пробку фляги, но случайно глянул вниз и… от открывшегося вида у меня перехватило дух. Рядом ахнула и замерла сильга, что и сесть не успела. Налетевший ветер ненадолго разорвал и оттеснил густой стелющийся туман и нашим взглядам внезапно открылся… весь мир? Да… почудилось что я вижу весь мир от края до края… Необъятный, будто бы чуть вогнутый, пестрящий разноцветьем, с темными столпами сумрака, что перемежались тяжело сверкающими золотым солнечными столпами, высвечивающими и заставляющими играть яркими красками озера и леса… Тут не было ничего постоянного… все ползло, все куда-то стремилось, а в воздухе тяжело заворачивались величественные колонны из бело-серых туч, упирающиеся в тяжелые облачные поля, что шли высоко над такими далекими холмами, но при этом были гораздо ниже нас… в этот миг стало ясно — то, что все это время я принимал за туман, на самом деле было зацепившимися за камень облаками. Свистящий ветер дохнул еще раз… и все затянулось молочной пеленой. Лишь на несколько мгновений открылся передо мной этот невероятный вид… и этих мгновений мне хватило, чтобы почувствовать себя отрешенным созерцателем мирской суеты… и ничтожной пылинкой на ладони мироздания…