— Тешу себя надеждой, что ты не ждешь от меня большого удивления, палач Рург.

— Не жду — улыбнулся я, но моя улыбка осталась незамеченной.

— И закатывать глаза в притворном ужасе я не стану.

— Надеюсь на это.

— И ты выбил для Нимрода Ворона денежное содержание?

— Ну… принимать мои извинения он отказался.

— И ты решил оглушить его праведную ярость ударом кошелька с деньгами…

— Для этого кошель оказался слишком бы легок — усмехнулся я — Город не станет платить много. Но все же платит. И платит исправно. Нимроду больше не приходится беспокоиться о пропитании зимой. А Буллерейл спокоен, зная, что в Скотных Ямах приглядят за провалами, пещерой с покойниками, повозками золотарей и непоседливой детворой, что вечно занята выяснением кто из них сильнейший и храбрейший.

— И ты успокоил свою совесть…

— Верно — кивнул я.

— Нет у него совести! — буркнул проходящий мимо отшельник и, тяжело бухая ногами, начал подниматься по короткой лестнице — Вот и свет…

— Но он все же уже не так яро пышет злостью — заметила девушка — Прошедшие годы успокоили его?

— Нет — со смешком ответил я — Его успокоило иное. Нечто куда более могущественное, чем несколько медяков и пролетевшие годы.

— И что же? — удивилась поднимающаяся передо мной Анутта — Что я проглядела?

— О чем это вы? — подозрительно прищурился Нимрод, сметающий со стола листву и ветки — А?

— Тут повсюду болотная вонь — ответил я и, коротко осмотревшись, опустился на скрипнувшую подо мной лавку. Всхрапнули привязанные у края помоста лошади, выражая свое недовольство вечерним постоем — Повсюду сырость. Но я уже дважды уловил исходящий от Нимрода запах теплого чистого дома. А еще от него пахнет свежевыпеченным хлебом и мясной похлебкой. Но главное, что от него больше не пахнет одиноким грязным мужчиной, что обитает в болоте — а ведь раньше пахло сильно.

— Ха! — фыркнувший Нимрод опустился на другую лавку, опустил руки на столешницу — Ну вымылся я разок. Чтоб не слишком свербило в… к-хм….

— Еще я заметил, что его одежда под распахнувшимся плащом чиста и аккуратно зашита. А на левом запястье у него браслет из алых и белых нитей.

— Женщина — поняла сильга и взглянула на Нимрода уже без прежней затаенной жалости — В его жизни появилась женщина. Любящая и заботливая женщина.

— Не так уж давно — кивнул я — Нимрод по-прежнему космат и бородат, хрипит и рычит… но он уже не тот звероватый нелюдим что прежде. Еще пара лун и…

— Эй! Эй вы! — подскочивший отшельник бухнул ладонями по хрустнувшему столу и, смущенно кашлянув, повторил уже без прежней запальчивости — Эй вы… вы это…