Я скривился так, будто отведал прокисшего эля:

— Тьфу…

— Погоди, Рург — остановила меня сильга и, мягко положив ладонь на левое плечо Нимрода, столь же мягко попросила — Загляни мне в глаза… если осмелишься…

— Худого за мной нет — проворчал Нимрод, медленно поднимая лицо — Чего мне бояться женских глаз? Я… — осекшись, он замолк, не сводя взгляда с лица девушки.

Я изумленно подался вперед и с шумом выдохнул. Мне ведь не чудится? Не только глаза, но и само лицо сильги Анутты мягко засветились изнутри перламутровым светом. Чуть мерцающий, но ровный свет ничего не освещал, но все же я видел его и видел, как темным узором под кожей девушки проступили переплетенья вен. Светлая Лосса… если это не чародейство и не колдовство, то как это назвать?

Свет потух так же внезапно, как и зажегся. Нимрод с хрипом сделал вдох, и я понял, что все это время он не дышал. Дрожащей рукой проведя по глазам, он тряхнул головой, неожиданно зевнул с протяжным стоном, отчего пораженно выпучился на меня, будто изумляясь собственному зевку.

— Я… что это было такое? Вся жизнь перед глазами… впервые за долгие годы я узрел лицо смеющейся матери… что ты сделала со мной?

— Я всего лишь взглянула — улыбнулась девушка — И чуть подмела чужой мысленный сор в твоей усталой голове, Нимрод Ворон. У тебя ведь больше не болит голова?

Прислушавшись к себе, Нимрод повторил свой медленный кивок, а на его едва видимых в бороде губах вдруг показалась улыбка:

— Не болит… совсем не болит! А ведь даже те отвары не смогли снять боль полностью. Что ты сделала, ведьм… к-хм… добрая сильга.

— Мое имя Анутта. С двумя «Т».

— Я запомню это имя — пообещал косматый — Но что же ты сделала?

— Чужие мысли причиняют боль, когда приходят в голову потаенным темным путем — произнесла девушка, встряхивая ладонями — Тебя пытались заворожить, Нимрод Ворон. Шептали, уговаривали, напевали в твои уши древние и давно забытые колдовские песни, где каждое слово будто нанизанная на паутинку звенящая игла, пронзающая твой разум и делающая стежок. Чем больше стежков, тем крепче связывающие вас узы. Чем больше паутинок, тем легче втянуть себя в твой мозг и поселиться в этом теплом сытном месте…

— Ох… но кто? Кто? — вздрогнув, Нимрод выставил перед собой ладони — Постой! Я не хочу знать! Ведь это что-то темное и незримое, да?

— Да…

— Тогда оставьте эти знания при себе! Скажите лишь одно — оно вернется?

— Оно…

— Зло! — Нимрод почти выкрикнул это слово, и я почувствовал скорее легкую досаду, чем удивление.

Зло? Слишком уж многое вмещается в это маленькое слово, чтобы вот так вольно выкрикивать его без всяких пояснений. Разве кровопролитные войны не зло? А разгуливающие на свободе убийцы? А разве я сам не был злом, когда волок осыпаемого насмешками и камнями Нимрода по дорожной грязи?