— Вы убежали…
— Да что ты все заладил? — побурел Магарий — Убежали! А ты чего ждал? Сам ведь там уже бывал? Рассказывай давай!
— Ты не сочти мои слова за грубость — я примиряюще улыбнулся — Просто в изумлении некоем пребываю…
— Стало быть кхтун там?
— А сестра Ксаллопа?
— Она больше повторяла про то, что никому из нас никогда нельзя и слова проронить о том, что случилось той ночью и что мы пережили. Все утирала льющую из носа кровь — которая все не унималась — и все повторяла свой суровый наказ, комкая в руке пропитанный кровью платок и прижимая ко лбу стеклянную монету с золотой каймой.
— Стеклянную монету?
— Да нет… нет ведь таких. Но похожа на большую монету. Или на…
— Хрусталь… — обронил я глухо, нагибаясь над ведром и плеская в лицо теплую воду.
— Во-во. Мне тут что-то говорили о кинжале со странным лезвием…
— Это не мое.
— Ведьмино?
— Она не ведьма — возразил я.
— Очаровала и заплела уже душу твою? — хохотнул начавший приходить в себя Магарий — Палач и сильга путешествуют вместе… где ж такое видано?
Я пожал плечами и, вытерев лицо висящим в углу полотенцем, уселся на залитый утренним солнцем скрипнувший подоконник:
— И все?
— Куда там. Тогда же отослали сестры двух конных гонцов. А к ведущей в Ямы тропе отправили пятерых стражей, двух сестер и двух послушниц Лоссы, а с ними еще троих служек с факелами и витражными лампами. Покосившаяся повозка уже в храме и починка ее дешево не обойдется. Мне же было велено разослать всем золотарям весточку, чтобы в Ямы никто не совался, потому как там бешеный медведь объявился, что уже троих прикончил. С рассветом меня домой отпустили. Только я успел штаны чистые натянуть, как пришла весть об убийстве Нимрода Ворона и что убийцу рядом с телом застали и убийца тот удивительно спокоен, себя кличет Рургом и требует позвать к нему старшего стража Магария… Вот теперь все кажись рассказал…
— Мой черед?
— Твой — стражник повернулся ко мне всем грузным телом, хлопнул ладонью по столу — Давай… рассказывай. Может твоя история будет не столь позорная…
— Не будет — вздохнул я и, не выдержав, тихо рассмеялся — Вот ведь дела…
— Давай-давай — поощрил меня Магарий — Рассказывай без утайки. А потом угощу тебя яичницей с жареными колбасками в трактире напротив.
— Поесть не помешает — признался я, натягивая рубаху, что некогда принадлежала казненному мной преступнику. Лица уж и не упомнить — Попрошу тебя кое о чем еще, добрый Магарий.
— Проси.
— Раз уж я в тюрьме вдруг оказался и приговоренные рядом… так чего ж попусту ноги бить? Сразу и кончу дело.
— Погоди… никак ты хочешь…