«Вагенбурги» вытянулись теперь в две цепочки и неспешно катились по обочинам главного тракта, мимо опустевших холмов, прикрывая группы зачистки и контролируя понуро бредущих пленных. Конные батальеры Бартахоса носились десятками по округе, собирая не желающих драться, но не успевших сбежать солдат вражеской армии.

Необстрелянными оказались лишь две высоты. На первой, как удалось выяснить с помощью дронов и птиц-разведчиков, держал флаг сам командующий корпусом Крамос. На вторую стекались разрозненные группы гвардейцев, наиболее рьяных, упертых, не желающих ни отступать, ни сдаваться.

Оба холма плотно блокировали. Частично повозками «гуляй-города», частично пехотными сотнями.

— Светлейшая! Могу я вас попросить? — нарисовался перед «богиней» Рушпу́н.

— Можешь, — кивнула Рейна.

— Разрешите мне и моим поучаствовать в штурме!

— А ты уверен, что будет штурм? — изогнула бровь чародейка.

— Уверен, светлейшая, — отрапортовал проповедник. — Враг сдаваться не хочет. А если враг не сдаётся, его уничтожают. Так говорил Великий, и я запомнил его слова на всю жизнь.

— А разве ты не запомнил его другие слова? — усмехнулась Рей.

— Какие, светлейшая?

— Такие, что он обязал тебя не проливать кровь.

— Так я и не проливаю, спасибо святому дрыну, — крутнул дубиной Рушпун.

— А это тогда для чего? — женщина указала на лук и колчан со стрелами, «выглядывающие» из-за спины бывшего стражника.

Проповедник пожал плечами:

— Две истины, которые всегда соревнуются. Первую, подарив святой дрын, указал мне Великий исцелитель. Вторую, со стрелой милосердия, передали мне вы, светлейшая. Когда я крушу врагов дрыном, я исполняю волю Великого. Когда поражаю стрелами — вашу. Такая вот получается… эээ…dihotomiya .

Последнее слово Рушпун произнёс с трудом, возможно, не до конца понимая смысл, но явно стараясь передать в точности то, что когда-то услышал от своего кумира.

— Ну, если…dihotomiya , то да, спорить не буду, — улыбнулась «богиня». — Со щитами твои работать умеют?

— Умеют, светлейшая.

— Тогда поступаете в распоряжение Стигны. Она атакует гвардейцев.

— Спасибо, светлейшая! Я вас не подведу…

* * *

Предложение проповедника пришлось как нельзя кстати. Бросать на штурм высоты, где скопились наиболее упёртые из имперцев, только отряд Стигны показалось Рейне не самым лучшим решением. Она не то чтобы не доверяла бывшей пленной магичке (после «обработки» пустоградским камнем Баат подобные ей в корне меняли своё отношение к Империи и Конклаву), просто чувствовала, что в решающий момент та может дрогнуть. А вот когда её и других подпирает такой, как Рушпун, никакие сомнения и даже угроза смерти не заставят бойцов отступить.