Рана на ней действительно затянулась. И даже шрам не остался.

Донельзя довольный дракончик косил на меня своим сапфировым глазом

— Драконова кровь, соединенная с кровью иммунного, — пробормотала Рей. — Странно, и почему я сама об этом не догадалась?..

* * *

Сражение у стен Пустограда закончилось ближе к вечеру. С имперцами, оставшимися без командующих и осадных машин, мы бодались, в основном, издали — камнями, стрелами, магией. Потеря управления и обстрел с тыла внесли в их ряды предсказуемый хаос, а местами и панику, но численный перевес никуда не делся. Поэтому, хочешь не хочешь, пришлось ещё долго выбивать наиболее непримиримых и, в первую очередь, магов.

Пользуясь преимуществом в уровне силы, Рей и Аршаф выставили за цепочкой баллист защитный барьер, непреодолимый для вражеских чародеев. Наши метательные средства в их сторону он пропускал невозбранно, обратно не пропускал ничего: ни людей, ни стрелы, ни атакующие заклятья.

Спустя где-то час, когда ещё остающиеся в живых маги противника сумели восстановить управление войсками и отозвали от стен штурмующих, из города их атаковали наши из гарнизона. Более двух тысяч бойцов под предводительством Тура и Лики ударили по отходящих «тероборонцам». Жестокого замеса, к счастью, не получилось. Ополченцы из других городов сдавались в плен сотнями. Особенно, когда убивали приставленным к ним гвардейцев-смотрящих и командиров-магов.

В принципе, уже через пару часов исход боя ни у кого уже сомнений не вызывал. Единственное, что затягивало сражение — это явное нежелание гвардейцев и магов сдаваться. В плен их, скорее всего, и так бы не взяли (содержать негде, охранять некому, проверять на лояльность некогда), так что окончание битвы по факту свелось к нескольким неудачным попыткам прорыва и тотальному истреблению упирающихся, зажатых меж двух огней имперских солдат.

С нашей стороны в финале сражения потерь практически не было. Все, что имелись, случились в самом начале, когда мы брали ставку имперцев, уничтожали отряды прикрытия и захватывали метательные машины. В моей команде погибли шестеро, у Аршафа в безвозвратных числилось восемнадцать. Самые большие потери были в отряде у Рей — тридцать два человека. Хотя и задача у неё оказались самая сложная — сражаться лоб в лоб с имперскими пехотинцами, сковать их тяжёлым боем и удержать от атаки во фланг меня и Аршафа, пока мы разбирались со ставкой и расчётами осадных машин.

Свою задачу подчиненные Рейны выполнили, за что им честь и хвала.

Сама же «богиня» чувствовала себя скверно. Нет, её никто ни в чём не винил, но глядя на то, как она страдает, любой понимал: в том, что её отряд сократился на четверть, Рей винит только себя и никого больше.