Вербовка контрабандиста-прознатчика обошлась Астии в семьдесят лартов. Сумма приличная, но результат того стоил. Именно этот любитель шастать через границу передал нанимательнице наиболее полную информацию о смене власти в Тилланде, новом составе Дивана и планах свежеиспечённого взира и его ближайшего окружения.

Постепенно проникающие через кордоны слухи и сплетни чего-нибудь нового к сказанному не добавляли, а лишь подтверждали то, что узнала высокородная от своего обошедшегося в круглую сумму осведомителя. Сейчас она ожидала от него новые сведения, пообещав за них вдвое больше. Однако ни вчера, ни сегодня прознатчик в Балдатуре не появился, и Астии вновь приходилось ждать, терзаясь в неведении.

Самой отправляться на юг высшей не стоило. Рядом с границей её чародейство и так уже временами сбоило, а дальше, насколько ей было известно, оно бы вообще ушло, уступив место магии чернокнижников, которой высокородная не владела…

— Ужин, моя госпожа, — оторвал её от размышлений вернувшийся Прус.

— Поставь на стол, — бросила Астия, не оборачиваясь.

За спиной послышался шорох шагов, стук подноса, лёгкое позвякивание столовых приборов…

— И помни. Я жду тебя через час, — добавила женщина.

— Я помню, сиятельная…

Усевшись за стол, высокородная первым делом налила себе из кувшина вина, сделала пару глотков и, удовлетворённо кивнув (южные вина ей нравились больше имперских), принялась за еду. В отличие от напитка, местная снедь не шла ни в какое сравнение с изысканной кухней императорского дворца и домов магической знати. Выбирать, тем не менее, не приходилось. Вся роскошь осталась в столице, походные условия излишеств не предусматривали.

К отсутствию роскоши Астия относилась спокойно. Успела привыкнуть к ней ещё в детстве, поэтому не считала её чем-то значимым.

Единственная дочь короля Стаура, она появилась на свет, когда старая Империя давно умерла, а новая ещё не возникла. Ни красотой, ни харизмой, ни магическим даром принцесса не обладала, поэтому венценосный папаша воспринимал её как наследницу постольку-поскольку, без энтузиазма. А вот в качестве выгодного вложения в кого-нибудь из соседей — наоборот. По крайней мере, претенденты в зятья возникали при королевском дворе с завидной регулярностью. Однако и исчезали они, отвергнутые королём, столь же часто и безвозвратно.

Шли годы, принцесса росла, перспективных женихов становилось всё меньше, а фавориток-любовниц у стареющего короля становилось всё больше. Увы, забабахать себе ещё одного наследника, пусть даже незаконнорожденного, у Стаура не получалось. То ли порчу на него какой-нибудь маг наложил, то ли его покойная нелюбимая жёнушка прокляла перед смертью, то ли это была просто судьба, но в итоге всё закончилось тем, что король стал попросту одержим идеей бессмертия. Ну, или хотя бы продлением собственной жизни раз эдак в десять-пятнадцать. И даже претендентов на руку дочери он начал теперь рассматривать, как исполнителей этой «великой миссии».