Хм… А мужики солидно укрепились…

Плотник (пусть будетплотник ) потащил меня за собой, неожиданно резво рванув к узким лодкам-долбленкам — стоящим всего-то метрах в двадцати левее брода… Впрочем, жить захочешь — побежишь еще резвее!

И я отчаянно рванул следом, отставая от товарища по несчастью всего на один шаг…

Спешенный татарин (ну точно —плотник же сказал «коньтатарский »!) вырос на нашем пути словно из-под земли. Мой товарищ вскинул топор для отчаянного удара — но опережая его, страшно свистнула сабля, на мгновение ослепив меня солнечным бликом… Собственно, поэтому я и не увидел, как голова плотника отделилась от шеи.

Только на щеку брызнуло горячим…

Бей или беги!

— А-а-а-а!!!

С отчаянным не криком даже, а визгом я рванулся вперед — видя, что татарин уже заносит саблю для нового удара… И буквально с прыжка врезался в корпус соперника, сбив его с ног!

Это уже не проход в ноги — это отчаянная попытка выжить, опередив смертельный удар…

Татарин падает на землю, я сверху; удар! И еще один — я яростно вгоняю кулаки в лицоврага , ломая ему нос и вышибая зубы… В третий раз кулак правой врезался в челюсть, и глаза татарина обморочно закатились — но рядом уже послышались торопливые шаги.

Чувство острой опасности буквально обжигает спину! Татарская сабля покинула ножны со змеиным шипением — и я слепо рванулся в сторону, леденя от ужаса: воздух позади рассек остро наточенный клинок!Да, наверняка очень остро наточенный… Паника захлестывает сознание, мешая думать — а адреналин бахает в кровь наверное еще мощнее, чем на остановке… Но что делать-то⁈

Бей или беги…

На глаза попадается топор, что мертвый плотник выронил при падении. Я судорожно вцепился в его рукоять — всем своим нутром ощущая, что отведенные секунды жизни вот-вот иссякнут… Будто таймер в голове ведет безжалостный отчет:

Три, два, один…

— Сдохни, урус!

— А-а-а-а-а!

С отчаянным то ли криком, то ли ревом я разворачиваюсь к своемуубийце на коленях — с отчаянным желанием забрать его с собой! Уже не мечтая выжить, нет — хотя бы просто поквитаться… Вспрочем, сабля татарина уже занесена для удара — и более того, клинок его начал смертельное падение вниз.

Все — в

от он, мой конец!

Но ведь ноги и живот врага открыты! И я не торможу топора — а наоборот, используя инерцию разворота для размашистого рубящего удара… Всего мгновением спустя боек вгрызается в плоть татарина чуть пониже рёбер. И я мельком отмечаю, что этотвраг не был защищен броней — а тело его закрывал лишь стеганый длиннополый халат…

— А-я-я-а…

Сабля рухнула на мою голову, отчего в глазах на мгновение потемнело… Но удар её уже потерял силу. Иначе как объяснить, что я все еще жив — и нахожусь в сознании⁈ Татарин, в теле которого застрял боек топора, протяжно визжит от боли и страха, из последних сил пытаясь удержаться на ногах; пружинисто распрямившись, я что есть силы толкаю его назад. Просто толкаю от себя — но толчок выходит знатным, и враг кубарем летит на спину… А я замечаю боковым зрением еще одного, приближающегося к нам всадника — и уже без раздумий, последним отчаянным рывком прыгаю в воду.