Ну, вот теперь мне уже более-менее понятно, куда клонит Гольтяев, и к чему затеял сей разговор… Сердце легонько уколола обида на командира — мол, присвоил себе мою задумки! Но ведь обидка эта ни разу не рациональна — Сергий действительно попытался меня прикрыть… Тем более, что челобитную государю разве что приказной голова подать и может — фигуру меньшего масштаба там вряд ли станут слушать.

— Вот оно значит, в чем дело… Тогда можно обставить все так: ты заинтересовался рейтарами — да поговорил с кем из немцев, кто разумеет нашу речь. Расспросил его в общих чертах, как на закатной стороне воюют… Все дело в том, что наши наемники — всадники в вороных кирасах — они ведь также должны использовать «караколь» в бою*. Ну вот… А после ты хорошенько покумекал — и нашелся, как повторить сей прием уже с пешими стрельцами своей сотни. Вот и получается, что ты вроде бы и не соврал, — ибо сам придумал, как стрельцов строить и ряды менять. А вроде бы и объяснение сие вполне сойдет за правду.

Гольтяев только головой покачал, словно бы даже восторженно выдав:

— Вот это ты смекалист, сын купеческий! Ну, стало быть, так все и расскажу…

Сергий засобирался было уже подняться на ноги — но тут меня словно осенило:

— Да ты обожди, приказный голова… Раз уж мы завели речь про челобитную — дозволь мне еще соображениями своими поделиться, да поведать, что я про рати гишпанские слышал?

Гольтяев с готовностью опустился на подстилку, деловито бросив:

— Говори.

— Ну, а что говорить, голова? Ты и сам все видел… Перво-наперво нужны нам мушкеты — те, что дальнобойнее наших пищалей. Степан Васильевич думает наперед, надеется выжить? Правильно делает, нужно верить в лучшее… Тогда давай и мы подумаем — хотя бы помечтаем! — о том, что татар с турками все же удастся побить. Тогда, стало быть, мушкеты янычар достанутся нам трофеями — вот ими бы нам и перевооружиться! А то столкнемся в бою со свеями иль немецкими наемниками на польской службе, а у тех мушкеты — против наших аркебуз… В смысле легких пищалей. Ведь тогда преимущество окажется на стороне врага.

Сергий согласно кивнул:

— Дело говоришь… Тогда и секиры турецкие себе возьмем? Подставкой под пищали османские? Мыслю я, что ими крепко рубать можно, взявшись обеими руками…

Я едва не сказал да — но потом задумался… Конечно, с точки зрения исторического развития бердыши стрельцам весьма кстати. Оружие считается универсальным — я где-то читал, что боек стрелецкого топора венчало удлиненное, едва ли не копейное навершие, которым можно колоть. Ну и понятно, что бердышом если раз попадешь — то противник уже точно не встанет!